В отличие от турецкой дипломатии, которая еще и выторговала у Берлина зайем золотом до нападения на российские черноморские порты, Россия не сумела воспользоваться по существу единственным за всю войну шансом закрепить в юридически обязывающей форме свои цели в войне в отношении проливов в отношениях с союзниками. Здесь уместно добавить, что и Италия, входившая до войны в Тройственный союз, добилась уступок от Лондона и Парижа за переход от нейтральной позиции на сторону Антанты. Сделано это было за счет союзницы России на Балканах – Сербии.
Начало боевых действий в Европе не сулило Парижу ничего хорошего и только вмешательство России предотвратило вполне вероятную военную катастрофу Франции. Министр Сазонов, сторонник войны, союза с Антантой и поборник завоевания проливов, действовавший во многом в унисон с либералами в Думе, не добился признания интересов России со стороны союзников. К моменту обсуждения этого вопроса в ноябре 1914 г. кризис союзников на фронте был преодолен. Более того, отвлекшие внимание и силы немцев от западного фронта армии Сазонова и Ранненкампфа потерпели поражение в Восточной Пруссии. Обещание Лондона и Парижа решить вопрос с проливами в пользу России после войны не носила конкретного, исчерпывающего характера и обуславливалось достижением целей в войне против Германии, что ставило Россию в полную зависимость от союзников. Таким образом, она обязывалась воевать с Германией до тех пор, пока союзники не признают, что они достигли своих целей в войне. А ведь они всегда могли заявить, что цели не были достигнуты.
Но даже эти куцые обязательства Лондон попытался размыть. В 1915 г. он стал настаивать на интернационализации Константинополя. Признание его интернационального статуса означало, что режим проливов будет определять не Петроград.
Но и этого Лондону показалось мало. В феврале Лондон затеял операцию по форсированию Дарданелл, позже переросшую в десант на полуостров Галлиполи. Официально операция, вдохновителем которой выступил У. Черчилль, преследовала цель отрезать Германию и Австро-Венгрию от Османской империи, завершив тем самым окружение Центральных держав, что могло в свою очередь привести к выходу из войны Турции. В Лондоне для обоснования операции ухватились за просьбу России (верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича) отвлечь силы Турции от Кавказского фронта.
Верховный главнокомандующий констатировал, что «одни мы (Россия) захватить проливы не можем ни под каким видом».
Ставка (штаб верховного главнокомандующего) полностью развеяла иллюзии, которыми «жили» министр иностранных дел Сазонов и его союзники – парламентские и внепарламентские либералы – западники, что Россия сумеет самостоятельно решить проблему проливов. Более того, стараясь преодолеть кризис на фронте, ставка стала проводником иной, противоположной политики, отличной от линии МИДа. В конце декабря 1914 г. великий князь заверил союзников в том, что Россия сконцентрирует свои усилия на борьбе с Германией. В ответ он ожидал от союзников отвлечения сил Турции с Кавказского фронта.
Многие историки придерживаются мнения, что галлипольская экспедиция была затеяна Лондоном с целью утверждения присутствия Великобритании в проливах и недопущения доминирования России в этом регионе. В пользу этой версии говорит тот факт, что сообщение и поставки между Турцией и ее союзницами можно было поддерживать через Болгарию, которая также примкнула к коалиции Центральных держав.
Интересно, что представители британских ВМФ, еще до войны оценивая гипотетические перспективы овладения Россией проливами, не видели в этом угрозы. Лондоном двигали интересы Сити и стратегический расчет политиков, определивших Россию в качестве следующего главного противника Британии.