Алёна с едва заметной улыбкой размышляла о том, как неожиданно нашла управу на свою деспотичную свекровь, Людмилу Васильевну. Оказалось, что та, кто рычала на неё, словно львица, перед собственной свекровью — бабушкой мужа, Анной Дмитриевной, — становилась кротким ягнёнком. Алёна теперь беззастенчиво, хотя и без злоупотребления, пользовалась этим открытием.
Год назад Алёна и её муж Дмитрий расписались. Своего жилья у пары не было, а перспектива всю жизнь снимать квартиру их не радовала. Взвесив все «за» и «против», они решили взять ипотеку. Зарплаты едва хватало на жизнь — откладывать и одновременно платить за съёмное жильё не получалось. Оставался один вариант: пожить у родителей.
К сожалению, к родителям Алёны въехать не представлялось возможным: в двухкомнатной квартире ютились её родители и две младшие сестры. Там явно не хватало места ещё для двоих. Зато у родителей Дмитрия была просторная трёхкомнатная квартира, где они жили вдвоём.
Решение поселиться у свекрови далось Алёне с огромным трудом. Ещё на стадии подготовки к свадьбе между ней и Людмилой Васильевной вспыхивали конфликты. Свекровь настаивала на своём видении торжества, Алёна — на своём. После нескольких жарких споров Алёна твёрдо заявила:
— Свадьба — моя, и я решаю, как она будет проходить.
Людмила Васильевна тогда надулась, как индюк, но отступила. Весь день торжества она сидела с кислой миной, словно проглотила лимон.
Алёна предчувствовала, что после свадьбы свекровь отыграется на ней сполна. Интуиция не подвела: с первого же дня начались придирки.
— Посуду ты моешь не так, — цедила Людмила Васильевна, наблюдая за Алёной. — Полотенце повесила не туда. Обувь поставила не на своё место. Суп пересолила, гречку переварила… Какой кошмар, сынок, как ты будешь жить с такой неумехой?
Дмитрий робко пытался вступиться за жену:
— Мам, ну что ты придираешься? Всё нормально…
— Не смей дерзить родителям! — резко обрывала его Людмила Васильевна.
В семье царил жёсткий матриархат, где слово свекрови было законом. Дмитрий предлагал снять квартиру и отложить ипотеку на потом, но Алёна упрямо сжала губы:
— Русские не сдаются! Будем терпеть.
Личное пространство для Людмилы Васильевны не существовало вовсе. Она могла без стука войти в комнату молодых, а на замечание Алёны лишь выгибала бровь и начинала длинную тираду:
— Это моя квартира, и я буду ходить здесь, где хочу! А ты, сопля зелёная, не указывай мне, что делать!
Так продолжалось три месяца. Алёна уже готова была сдаться, когда однажды Дмитрий сообщил:
— Папа сказал, что к нам приедет бабушка Аня.
Людмила Васильевна заметно побледнела, но тут же взяла себя в руки. Алёна приготовилась к худшему: две свекрови в одной квартире казались ей сущим кошмаром. Но реальность превзошла все ожидания — причём в лучшую сторону.
Анна Дмитриевна оказалась удивительно милым человеком, но только на первый взгляд. На деле она была острой на язык, прямолинейной и не стеснялась говорить правду в глаза. Перед её приездом Людмила Васильевна лично взялась за уборку:
— Мне проще самой всё сделать, чем потом после тебя, неумехи криворукой, переделывать, — ворчала она, но в голосе звучала непривычная нервозность.
Квартира засверкала чистотой, с кухни доносились восхитительные ароматы. Людмила Васильевна натянула на лицо улыбку, которая, казалось, вот‑вот треснет.
Анна Дмитриевна осмотрела квартиру, покачала головой, нашла какую‑то пылинку и ткнула сноху носом:
— Гляди, какую грязищу дома развела! Ты что, совсем за порядком не следишь?
Людмила Васильевна покраснела до корней волос, а Алёна еле сдерживала торжествующую улыбку. За обедом бабушка не упустила случая указать на недостатки в готовке:
— Соли маловато, да и специи не те. Ты что, забыла, как я тебя учила готовить?
Весь день Анна Дмитриевна мягко, но неумолимо ставила сноху на место, а Алёна с трудом скрывала ликование.
Через несколько дней Алёна мыла полы, когда Людмила Васильевна начала её отчитывать:
— Опять разводы оставляешь! Ты что, не умеешь нормально мыть?
В этот момент из комнаты появилась Анна Дмитриевна:
— Нет, вы посмотрите на неё, учительница какая! — громко сказала она. — Сама‑то помнишь, как тряпку в руках держать не умела? Как я тебя учила полы мыть, помнишь? Сама не лучше, а на девчонку орёшь!
Людмила Васильевна залилась краской, пробормотала что‑то невнятное и поспешно скрылась на кухне. Анна Дмитриевна подошла к Алёне, похлопала её по руке и тихо прошептала:
— Не принимай близко к сердцу. Она просто не умеет по‑другому.
Вечером за чаем бабушка принялась вспоминать забавные истории из молодости Людмилы Васильевны:
— А помнишь, Люда, как ты первый пирог сожгла? Или как занавески постирала с красной кофтой и всё перекрасила? Идеальной хозяйкой ты стала далеко не сразу…
Людмила Васильевна багровела, но не смела перечить. Алёна с Дмитрием переглядывались, едва сдерживая смех.
Анна Дмитриевна погостила ещё несколько дней, а перед отъездом сказала:
— Скоро ещё заеду. На пенсии скучновато, а на дачу уже тяжело ездить. Буду к сыну и внуку наведываться, правнуков ждать.
После её отъезда Людмила Васильевна вела себя образцово почти полтора месяца: никаких криков, придирок и недовольства. Словно подменили человека. Но постепенно она начала возвращаться к старым привычкам.
Однажды вечером Алёна шепнула мужу:
— Дим, может, позвонишь бабушке Ане? Мы по ней так соскучились…
Дмитрий хитро подмигнул:
— Думаешь, пора?
— Думаю, пора, — улыбнулась Алёна.