Предыдущая часть:
Валентина снова разозлилась на себя. Войдя в пустой дом, она вдруг почувствовала неожиданную твёрдость. Ребёнка она оставит. Что ж, не такая уж она старая, успеет вырастить. А то, что одна останется, без мужа, — не она первая и не последняя. Ей, в конце концов, не привыкать.
И пусть Сергей с Еленой ничего не узнают. Скоро эта парочка уедет, и, возможно, следующая их встреча произойдёт через много лет, когда всё, что сейчас разрывает душу, уже не будет иметь такого значения.
Но встретиться с бывшим мужем пришлось гораздо раньше, чем она предполагала. Сергей появился на пороге неожиданно, поздним вечером. Валентина, не понимая цели его визита, спросила холодно:
— Забыл что-то? Забирай и уходи, мне некогда.
— Я не забыл, Валя. Я вспомнил, — он смотрел на неё с жалкой надеждой в глазах. — Вспомнил, что люблю только тебя.
— Вот так новость, — усмехнулась женщина, скрестив руки на груди. — Очень трогательно. Правда, твоя любовь ко мне как-то не помешала тебе переспать с моей дочерью и сделать её беременной.
— Да, это случилось, но послушай, я всё объясню, — заторопился он.
— Не трудись. Я и так догадываюсь.
— Нет, не про то... Понимаешь, я ведь не её полюбил. Я в ней тебя увидел... Тебя, какой ты была раньше, молодую. И не смог удержаться. Но люблю я только тебя, Валя, только тебя!
— Перестань, — поморщилась она. — Это уже сюжет для анекдота, честное слово. Не хочу я этого слышать. Да и какой теперь смысл? Какая разница, кого ты любишь, если ты живёшь с моей дочерью и она ждёт от тебя ребёнка?
— Ты права, — он опустил голову. — Всё слишком запуталось. Но поверь, мне очень тяжело без тебя. Я скучаю. И чем дальше, тем больше понимаю, что Лена — это не ты. Она тебя не заменит. Да, она ждёт ребёнка и радуется, но я так больше не могу. — Он поднял на неё умоляющий взгляд. — Послушай, давай сделаем так: я уйду от неё. Мы снова будем вместе, будем жить здесь, помогать Елене, конечно, но вместе. Хочешь, уедем отсюда куда угодно, туда, где нас никто не знает. Я хочу быть с тобой, Валя. Не отталкивай меня, пожалуйста!
Валентина смотрела на него и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Он и правда мучился, это было видно. Но и она мучилась не меньше, понимая, что ничто из сказанного не может ничего исправить.
— Послушай меня, Серёжа, — заговорила она спокойно и устало. — Единственное, что ты сейчас можешь сделать для исправления ситуации, которая целиком и полностью на твоей совести, — это оставить и Елену, и меня и уехать отсюда. Не делай такие глаза, не в Африку, конечно, но куда-нибудь подальше от нас. С завода ты уже уволился, Елену, как выясняется, не любишь. Что тебя здесь держит?
— Ты, Валя! — пылко воскликнул он. — Ты меня держишь! Я люблю тебя и не могу...
— Обо мне можешь забыть, — оборвала она. — Нет меня больше. Все мои чувства умерли в ту самую минуту, когда я открыла ту дверь и увидела вас. Так что об этом даже не заикайся. Если у тебя, как ты говоришь, остались ко мне хоть какие-то чувства, сделай это для меня. Уйди и не появляйся больше. Ты думаешь только о себе, о своём удобстве и комфорте. Я понимаю: ты хочешь и ребёнка, и Лену, и меня заодно прихватить. А нас это устроит? Ты Лене уже сказал о своих планах? Куда ты собираешься выкинуть мою беременную дочь? В город, на съёмную квартиру? Или оставишь её у Матвеевны в этой лачуге? А может, она здесь будет жить, вместе с нами? Какой из этих вариантов ты называешь приемлемым?
— Я понимаю, Валя, всё очень сложно, — забормотал он. — Но всё можно обсудить, найти какой-то выход...
— Уходи, прошу тебя, — твёрдо сказала Валентина. — Я не хочу ничего обсуждать.
Она действительно хотела только одного — чтобы он ушёл. Видеть его больше не было сил. Но главное — она боялась, что Сергей всё-таки найдёт нужные слова, подберёт ключик к её израненному сердцу, и она не выдержит, признается, что тоже ждёт от него ребёнка. Валентина подошла к двери, распахнула её и жестом указала на порог. Сергей попытался что-то сказать, но она зажала уши ладонями и тихо, почти беззвучно проговорила:
— Иди. Уходи.
Однако вскоре выяснилось, что Сергей, видимо, решив последовать просьбе бывшей жены, уехал один, бросив Елену. Валентина узнала об этом от самой дочери — та позвонила, но вовсе не для того, чтобы пожаловаться или попросить поддержки. Её голос звенел обидой и гневом:
— Ты всё-таки решила забрать его себе, да, мама? Как ты могла? Ты же прекрасно знаешь, что я жду ребёнка! И не надейся, что я здесь останусь. Я тоже уеду в город, слышишь?
— О чём ты говоришь? — растерянно переспросила Валентина. — Я ничего такого не делала, никого не отговаривала и не возвращала.
— А почему тогда он уехал?! — в голосе дочери послышались слёзы. — Почему он сказал, чтобы я возвращалась к тебе?!
Бедная девушка разрыдалась в трубку, и сквозь всхлипывания Валентина с трудом разобрала историю их прощания. Оказалось, что после того самого разговора с Валентиной Сергей вернулся домой сам не свой. Долго сидел молча, уставившись в одну точку, а потом молча начал собирать вещи.
— Ты куда, Серёженька? — удивилась Елена. — Мы же только через две недели собирались уезжать, ты же сам говорил.
— Знаешь, я решил, что поеду один, — ответил он, не поднимая глаз. — А тебе лучше вернуться к матери. Там и ребёнка спокойно дождёшься, и поживёшь пока у неё... у Валентины.
Елена оторопела. Смысл его слов доходил до неё медленно, словно сквозь вату. Он что, бросает её? Она так прямо и спросила.
— Если ты так считаешь, то да, — глухо ответил Сергей. — Прости, Лена, но всё, что было между нами... это было ошибкой. Я последние дни только об этом и думал и понял, что не люблю тебя.
— То есть как это — не люблю? — изумлённо и испуганно воскликнула Елена, а потом вдруг осенило: — Это из-за беременности? Слушай, если ты не хочешь этого ребёнка, так и скажи! Срок ещё небольшой, я могу сделать аборт, если ты боишься ответственности!
— Нет, ребёнок здесь ни при чём, — покачал он головой. — Если хочешь знать, я буду только рад, если этот ребёнок родится. И помогать тебе буду, чем смогу, всю жизнь. Но остаться с тобой... не могу.
— Ты к ней возвращаешься?! — выкрикнула Елена, уверенная, что нашла единственное объяснение.
— Нет, не возвращаюсь. Я же говорю — уеду в город, попробую там как-то устроиться.
— Мы же собирались вместе уехать! — в отчаянии закричала она. — Как ты можешь меня бросить? Хотя чему я удивляюсь... Ты же и первую жену бросил, и мою мать бросил, теперь меня бросаешь. Ты просто предатель по натуре! Прикрываешься теперь какой-то любовью или нелюбовью, строишь из себя благородного, а сам — самый настоящий подлец!
Выяснение отношений длилось долго, но закончилось, по сути, ничем. Сергей всё-таки уехал, оставив растерянную и убитую горем Елену. Об этом она и рассказала матери в том самом телефонном разговоре. Валентине стоило немалых усилий объяснить, что Сергей не переехал к ней — судя по всему, он действительно уехал от них обеих. Эта новость меняла всё, но Елена не сразу поверила, продолжая плакать и обвинять мать.
— Тебе в твоём положении сейчас нельзя оставаться одной, — тихо, но твёрдо проговорила Валентина. — Тем более в том доме, где вы жили.
— Не волнуйся, мама, — сквозь слёзы ответила дочь. — Со мной всё будет в порядке. Друзья уже сняли мне квартиру, а Сергей оставил немного денег на первое время. Потом начну работать, когда смогу.
— Надеюсь, ты не надумала избавляться от ребёнка, — осторожно сказала мать. — Как бы там ни было, это будет очень неправильный шаг.
— Нет, не надумала, — вздохнула Елена. — Ты права, ребёнок должен родиться. И я тебе ещё раз говорю: не волнуйся за меня, у меня всё будет хорошо.
Елена уехала в город, пообещав постоянно быть на связи. Валентина так и не решилась сказать ей, что тоже ждёт ребёнка и что их дети, скорее всего, появятся на свет примерно в одно время. После того как Сергей всё-таки выполнил её просьбу и уехал, у неё даже мелькнула мысль об аборте. Будет ли он помогать? Кто знает. В любом случае основная тяжесть ляжет на её плечи. Одно дело растить одного ребёнка, и совсем другое — двоих. Но утром, уже собираясь к врачу за направлением на операцию, Валентина вдруг остановилась, положила ладонь на плоский пока ещё живот и тихо сказала, обращаясь к существу, которое пока никак не давало о себе знать:
— Не бойся, маленький. Ты останешься с мамой. Я никому не дам тебя в обиду.
Это решение наполнило её неожиданным, тихим счастьем. Да, она снова будет мамой. И ближайшие лет двадцать самым главным человеком в жизни другого человека, самого дорогого. Если это несчастье, тогда что же такое счастье?
Беременность Валентины протекала на удивление легко и спокойно — куда легче, чем в первый раз. Ни токсикоза, ни отёков, ни странных капризов, ни перепадов настроения. Анализы были замечательные, давление держалось в норме. Даже врач, наблюдавшая её, удивлённо качала головой:
— Всё-таки возраст... А вы просто молодец.
Валентина и сама не чувствовала своего возраста. Единственное, что омрачало это время, — тревожные звонки от Елены. Молодая женщина, обосновавшись в городе, звонила часто, но новости её не радовали. Беременность протекала тяжело, со всеми возможными осложнениями. Она несколько раз лежала на сохранении, но из больницы уходила сама — там ей становилось только хуже.
Срок родов неумолимо приближался. Валентина была уверена, что родит без проблем в их маленькой районной больнице, как и в прошлый раз. Но на очередном приёме гинеколог вдруг огорошила:
— Ну что, не больше недели осталось. Сделаем мы вот как: я вам направление в городскую больницу выпишу. Рожать поедете туда, и как можно скорее. Это я так говорю — неделя, а на деле всё может случиться гораздо быстрее.
— Так зачем же ехать? — забеспокоилась Валентина. — Всё же нормально было, и сейчас хорошо.
— Не переживайте, — вздохнула врач. — Это я за вас беспокоюсь и такую ответственность брать на себя не хочу. Акушерка у нас на больничном, хирург в отпуске, одна я могу не справиться. Плод у вас крупный, вдруг кесарево понадобится?
— Господи, не было печали... — пробормотала Валентина. — У меня и первая дочка три двести была, и беременность трудная, а родила за полчаса.
Спорить оказалось бесполезно. Гинеколог выписала направление, сама позвонила в городскую больницу и сказала, что Валентину там уже ждут. Та, конечно, забеспокоилась, но не только о предстоящих родах. Была и другая проблема: накануне позвонила Елена и сообщила, что её тоже кладут в дородовое отделение. В какую именно больницу, мать не уточнила, и теперь с ужасом думала — а вдруг они окажутся в одной палате?
— Не рановато ли тебя положили, дочка? — осторожно спросила она. — Я думала, тебе ещё с полмесяца ходить.
— Наверное, врачи перестраховываются, — устало ответила Елена. — Честно говоря, я сама уже жду не дождусь. Легче не становится, наоборот. Надоело всё, сил нет. К тому же мы, девчонки, шустрые, всегда норовим пораньше вылезти.
Они уже знали: у Елены будет дочка, а у Валентины — сын.
Всё оказалось именно так, как Валентина и предполагала с замиранием сердца. Приехав в городскую больницу и войдя в палату, указанную в регистратуре, она увидела там свою дочь. Елена, подняв голову, в первый момент обрадовалась — решив, что мать приехала её навестить.
— Мама!
Но тут же до неё дошло: Валентина вошла не как посетительница, а как пациентка. С вещами. В халате.
— Ты... — Елена побелела. — Почему? Как это?
— Не нервничай, Лена, прошу тебя, — тихо сказала Валентина, видя, как искажается лицо дочери.
— Я абсолютно спокойна, — ледяным тоном произнесла Елена, и в глазах её вспыхнула злость. — Не каждой так повезёт — сразу и матерью стать, и сестрой. И ты хороша, молчала! Срок у вас одинаковый, я посчитала. Всё это время делала вид, что беспокоишься, а сама... ты с ним жила всё это время, да?!
— С кем жила? — растерянно переспросила Валентина. — Да что ты говоришь, Лена? Я дома жила, одна, а он здесь был, в городе, я даже не знала...
— Врёшь! — выкрикнула Елена, сжимая кулаки.
Валентина поняла, что ссора заходит слишком далеко. Она распахнула дверь палаты и закричала в коридор:
— Врача! Скорее! У неё воды отошли!
И в ту же секунду почувствовала, как по её собственным ногам побежало тёплое.
Дальше всё завертелось в каком-то бешеном темпе: кафельные стены, белые халаты, быстрые команды, капельницы, боль, ослепительные вспышки света. Елене сделали экстренное кесарево сечение, потому что ребёнок никак не хотел выходить сам. Операция прошла успешно. Когда молодая мать пришла в себя после наркоза, первым делом она увидела рядом с кроватью прозрачную люльку. В ней мирно посапывал крошечный свёрток — её девочка. Здоровенькая, красивая, с тёмным пушком на голове.
Елена лежала, не в силах оторвать взгляда от этого чуда, когда в дверь тихо постучали. Сергей, которому кто-то из общих знакомых сообщил, что Валентину положили в городскую больницу, приехал, надеясь её увидеть, но, не застав в живых, решил зайти к Елене. Он вошёл с букетом цветов.
Девушка просияла. Всё, что было — обиды, слёзы, его предательство, — вдруг показалось неважным. Он пришёл. Значит, одумался. Значит, решил, что семья важнее.
Но Сергей, положив цветы на тумбочку, даже не подошёл к ней. Он сразу направился к кроватке и долго, молча, с каким-то благоговейным ужасом смотрел на спящую девочку. На Елену он взглянул лишь мельком, мельком и холодно.
В палату заглянула медсестра:
— Мужчина, вас впустили только на минуту. Не задерживайтесь, пожалуйста.
— Да, я уже ухожу, — кивнул Сергей и повернулся к Елене: — У тебя всё в порядке? Я рад за тебя. Спасибо. Чудесная девочка.
— А... — голос Елены дрогнул, — а та женщина, что лежала со мной в палате... она уже родила?
Сергей странно посмотрел на неё.
— Родила. Мальчика. А сама... — Он запнулся. — Кровотечение открылось сильное. Не смогли спасти.
— Что-о-о?! — Елена закричала страшным, нечеловеческим голосом, хватаясь за голову и пытаясь вскочить с кровати, забыв о швах.
Медсестра всполошилась:
— Да вы что, нельзя же! — и кинулась к двери: — Я за врачом! Держите её!
Сергей подскочил к Елене, пытаясь удержать её за плечи, но она билась в руках, выкрикивая сквозь слёзы:
— Это была мама! Мама, понимаешь?! Она тоже родила от тебя и скрывала от нас!
Сергей побледнел так, что, казалось, сейчас упадёт. Он прижал голову Елены к своей груди, гладя её по растрёпанным волосам, и голос его дрожал:
— Леночка... как же так? Неужели?
Вбежали врачи, сделали Елене укол успокоительного, и вскоре она, обессиленная, провалилась в тяжёлый, нездоровый сон. Сергей вышел в коридор и, прислонившись к стене, долго стоял, пытаясь переварить случившееся. Потом пошёл узнавать, где его сын и что теперь будет.
Общее горе, чувство вины, которое невозможно искупить, необходимость заниматься похоронами Валентины и заботиться о детях — всё это снова сблизило Сергея и Елену. Она, едва придя в себя после операции, твёрдо заявила, что заберёт обоих детей: и свою дочку, и маленького брата. Ведь она теперь — единственная родственница осиротевшего мальчика.
— Я их на себя оформлю, — сказала она Сергею. — Ты же не против? А потом... потом, наверное, и поженимся.
— Надо нам вместе держаться, Лена, — глухо ответил он, и это меньше всего походило на предложение руки и сердца.
— Само собой, — горько усмехнулась Елена. — Куда теперь деваться?
Когда Сергей впервые взял на руки их с Валентиной сына — крошечного, сморщенного, с удивительно знакомыми глазами, — он понял, что этот ребёнок навсегда останется для него живым напоминанием о той, кого он потерял. О женщине, которую предал, поддавшись глупому, мимолётному наваждению. О любви, которую не сумел сберечь.