- Лариса Николаевна, а кто отец этого ребёнка? — с усмешкой спросила Наталья.
- Твоё какое дело? — фыркнула свекровь. — Нет у него отца!
- В форточку надуло, — хихикнула Наташа. — Даша первого ребёнка нагуляла, теперь на тебе ещё один. Пусть сделает аборт, и дело с концом.
- Много ты понимаешь. Она за детей деньги будет получать, мне помощь будет!
- Лариса Александровна, так она ради денег рожает, что ли?
- Ещё раз говорю, не твоё это дело! Твоё дело — дать мне пятьдесят тысяч! — заявила свекровь.
Наташа даже опешила от такой наглости. Пятьдесят тысяч! Она отступила на шаг, впуская свекровь в прихожую, и скрестила руки на груди.
— Лариса Николаевна, вы в своём уме? Какие пятьдесят тысяч? У меня своих двое! Мы с Серёжей ипотеку тянем!
— А мне плевать! — взвизгнула свекровь, скидывая с ног туфли и проходя на кухню, будто к себе домой. — Ты в семью вошла, значит, должна помогать! Дашка — сестра Серёжина, кровинка его!
— «Кровинка» ваша три года назад с каким-то проезжим голубком спуталась, родила и бросила его на вас! — Наташа пошла за ней, чувствуя, как закипает кровь. — Вы на свою пенсию этого ребёнка тянете, а теперь ещё одного хотите? Вы с ума сошли?
— Не твоё собачье дело! — Лариса Николаевна грохнула сумкой об стол. — Дашка бабой стала, второй раз забеременела. Это ж счастье! За каждого платить будут! Я на эти деньги квартиру подремонтирую!
— То есть вы хотите, чтобы я дала вам пятьдесят тысяч, чтобы вы ремонт сделали? — Наташа не верила своим ушам. — А Дашка что, кукла? Рожать, как на конвейере, чтобы пособия получать?
— А хоть бы и так! — упёрла руки в боки свекровь. — Ты, городская штучка, вечно нос воротишь от нашей простой семьи. Думаешь, если в институте отучилась, так лучше всех? Да твоя зарплата — копейки! А у Дашки скоро будет семьсот тысяч на детей! Семьсот! Ты за всю жизнь столько не накопишь!
— Вы ненормальная, Лариса Николаевна, — тихо и зло сказала Наташа. — Я не дам ни копейки. Пусть ваша Дашка сама расхлёбывает, что нагуляла.
— Ах ты стерва! — взвизгнула свекровь и, схватив со стола тяжёлую стеклянную салатницу, запустила её в Наташу.
Наташа едва увернулась. Салатница разлетелась вдребезги о стену, осколки брызнули в стороны.
— Ты что, сдурела?! — закричала Наташа, загораживаясь рукой.
— Я тебя, ведьму, жизни научу! — Лариса Николаевна, грузная, но ещё сильная женщина, бросилась на неё, вцепившись в волосы.
Они сцепились. Наташа пыталась отбиваться, но свекровь была тяжелее. В этот момент хлопнула входная дверь.
— Вы чего?! — раздался из прихожей голос Сергея, мужа Наташи. Он вбежал на кухню и с трудом оторвал мать от жены. — Мама, ты с ума сошла?!
— Серёжа! — заголосила Лариса Николаевна, мгновенно меняясь в лице и хватаясь за сердце. — Серёжа, она меня убивает! Она на мать родную руки подняла! Выгони её!
Наташа стояла, прижимая ладонь к расцарапанной щеке, и тяжело дышала. В глазах её стояли слёзы обиды и ярости.
— Это она в меня салатницей кинула! — выкрикнула Наташа. — Скажи своему сыну, Лариса Николаевна, ЗА ЧТО!
— За что? За то, что ты родную сестру мужа стервой называешь! — театрально зарыдала свекровь. — Она девка молодая, запуталась, любви хотела, а эта… эта…
— Хватит врать! — перебила Наташа. — Серёжа, она требует у нас пятьдесят тысяч, потому что Даша опять беременна. Она хочет, чтобы та рожала, чтобы на детях деньги зарабатывать! Понимаешь? Она из детей своей дочери хочет сделать бизнес!
Сергей побледнел. Он переводил взгляд с жены на мать.
— Мам, это правда? — тихо спросил он.
— А хоть бы и правда! — вдруг перестала рыдать свекровь, лицо её стало злым и решительным. — Ты посмотри на неё! — ткнула она пальцем в Наташу. — В шоколаде живёт, а родной сестре мужа, которая по мужикам мыкается, помочь не хочет! Ты, Серёжа, не мужик после этого! Тряпка! Под каблуком у этой стервы!
— Уходи, — глухо сказал Сергей. — Уходи сейчас же, мама.
— Что?! — опешила Лариса Николаевна.
— Я сказал, убирайся вон из моего дома! — вдруг заорал он так, что задрожали стёкла. — И передай своей Дашке, что если она ещё раз родит, я напишу на вас обеих заявление в опеку! Пусть проверят, в каких условиях её первый ребёнок живёт! Вон!
Лариса Николаевна попятилась, наткнулась спиной на дверной косяк. Она смотрела на сына с ужасом и ненавистью.
— Ты… ты меня выгоняешь… Да я тебя родила, выкормила! — залепетала она, хватая сумку. — Да я на тебя… я всем расскажу, какой ты сын!
— Рассказывай! — рявкнул Сергей, открывая перед ней входную дверь. — И чтобы ноги твоей здесь больше не было!
Когда дверь за свекровью захлопнулась, в квартире повисла звенящая тишина. Сергей прислонился лбом к двери, тяжело дыша. Наташа подошла к нему, обняла со спины, уткнулась лицом в его рубашку.
— Прости, — прошептала она. — Я не хотела, чтобы так…
— Ты не виновата, — хрипло ответил он, поворачиваясь и прижимая её к себе. — Я всё знаю. Я давно знаю, какая она. Просто надеялся, что когда-нибудь она одумается. Дурак.
Они простояли так несколько минут, пока в прихожей не зазвонил домашний телефон. Сергей снял трубку.
— Алло.
— Серёжа, — раздался в трубке плачущий, испуганный голос младшей сестры Даши. — Серёжа, приезжай! Мать прибежала, ей плохо! У неё сердце! Скорую вызвали, но она тебя зовёт! Она прощения просит! Говорит, умирает!
Сергей зажмурился. Наташа смотрела на него, затаив дыхание.
— Я не поеду, Даш, — сказал он устало. — Врачи приедут, помогут.
— Брат, ты что? Она же мать! А если она умрёт?! — закричала Даша в трубку. — И я… я не виновата! Я не специально забеременела!
Сергей открыл глаза и посмотрел на Наташу. В её взгляде была боль.
- Даша, у тебя больше нет брата! - после этих слов Сергей повесил трубку.
Некоторое время спустя.
Даша родила здорового мальчика. Лариса Николаевна выплату за рождение ребёнка забрала себе.
- Нужно бы подумать о суррогатном материнстве, там, говорят, деньги хорошие платят, - заявила Лариса через месяц после родов. - Ты, Дашка, у меня молодая, штук пять ещё родить сможешь. Я начинаю искать клиента.