Знаете, есть такая профессиональная деформация у юристов: когда тебе кажется, что ты уже всё видел, все риски просчитал, и любой форс-мажор — это просто недоразумение, которое решается парой процессуальных хитростей. И ты такой ходишь, важный, с кожаной папкой, цитируешь ГК во сне. А потом жизнь дает тебе пинка. Такого, что пятка застревает в горле.
Это случилось давно, на заре моей карьеры. Я тогда была молодая, зеленая и страшно занятая. В том смысле, что дел было — вагон и маленькая тележка с процессуальными документами. Работала на автомате: исковое — подготовить, апелляция — дописать, претензия — вручить. Мозг кипел, как чайник у следователя после просмотра декларации олигарха.
И вот приходит ко мне доверитель. Назовем его, скажем, Бизнесмен Борис. Борис — мужик правильный, но с лица неприлично честный. Рассказывает: контрагент, ООО «Рога и Копыта. Нефтегазстрой», должен ему денег. Много. Пять миллионов рублей. Прям кровь из носу, нужен иск, взыскать, наказать, привлечь к ответу.
Я смотрю в договор. Там адрес контрагента: Москва, ул. Ленина, д. 10, офис 314. Красивый адрес, солидный. Думаю: «О, отлично, наш арбитраж, мой родной, все дела». И понеслось.
Подготовка иска — это святое. Но если святое делать в пятницу вечером...
Надо сказать, что в тот момент у меня было семь хвостов, три горящих дела и одно обещание партнеру, что «все будет готово еще вчера». И вот я, как заправский конвейер, шлепаю исковое. Беру старый договор, оттуда — адрес, в шапку — АСГМ. Все красиво: цена иска, госпошлина, расчеты, копии для ответчика. Запечатала, отправила. И забыла.
Дальше — процесс. Без особых приключений. Контрагент на заседания не ходил, отзывы не слал. Судья, усталая женщина с глазами человека, который уже месяц не видел солнца, бормочет: «Ответчик извещен надлежаще?». Секретарь кивает. «Ну, тогда удовлетворяем в полном объеме». Молотком стук — и готово. Я получаю исполнительный лист. Красивый, гербовый, с мокрой печатью. Прям произведение искусства.
Борис счастлив, я довольна. Все расходятся.
И тут приходит ОНО.
Проходит время. И вдруг — звонок. Номер незнакомый, но какой-то официально-подозрительный. Трубку берешь, а там голос, от которого у юриста холодеет спина:
— Здравствуйте. Управление Федеральной налоговой службы. Вас беспокоят. Подойдите к нам для дачи объяснений.
Я думаю: «Ну все, приехали. Либо декларацию не так заполнила, либо коллеги сдали за бутылочку». Прихожу. А там сидят двое. Один смотрит как на должника по НДС, второй — как на потенциального фигуранта.
И начинают раскладывать.
— Поясните, гражданка юрист, — говорит первый, поправляя очки, которые сверкают зловеще, как у Гоблина в «Братве». — Откуда у ООО «Рога и Копыта. Нефтегазстрой», которое, между прочим, уже год как находится в процедуре банкротства и фактически ликвидировано, взялся долг в пять миллионов, подтвержденный судебным актом, который составили ВЫ?
Пауза. У меня в голове — обвал. Я лихорадочно вспоминаю: адрес, договор, автомат... Точно! Я же не проверила! Я просто взяла старый адрес, а контора-то уже того... тю-тю. В реестре их нет, по базе они мертвы. А я, умница, взыскала с трупа.
— Позвольте, — говорю, — а какое отношение налоговая имеет к судебному акту между юрлицами?
— А такое, — второй налоговик пододвигает ко мне бумажку, — что эта ваша «мертвая душа» задолжала бюджету миллионы. Мы — кредиторы в этом банкротстве. А тут появляется левый иск, левый долг, и кто-то пытается его взыскать с уже пустой коробки. Не находите это подозрительным?
И тут они начали... Если вы думаете, что налоговая только пени считает и декларации принимает, вы глубоко ошибаетесь, товарищи.
Маленькая справка: налоговая — это вам не бухгалтерия. Это ФБР в погонах с калькулятором.
У них полномочий — вагон. В рамках ст. 90 и 31 НК РФ они могут:
1. Вызвать любого свидетеля (то есть меня) для дачи показаний.
2. Провести допрос с протоколом, под роспись и с предупреждением об ответственности за отказ.
3. Изъять документы (у меня, дома, в офисе — без проблем).
4. Провести инвентаризацию имущества, осмотр помещений.
5. Привлечь экспертов, специалистов, переводчиков.
6. И главное — если увидят состав преступления, материалы уходят в СК. И вот тогда уже не допрос, а явка с повинной.
Мне один знакомый следователь рассказывал случай: налоговая заподозрила фирму в обналичке. Пришли к директору с проверкой, а он начал борзеть. Они говорят: «Дайте документы». Он: «Нет». Они: «Тогда мы сейчас привлекаем ОБЭП, вскрываем сейф, а вас — в отдел». Он: «А по какому праву?». Они достали НК, ткнули пальцем в ст. 31 — «доступ на территорию». Вскрыли сейф, нашли черную кассу. И все, привет, 173-я статья (незаконная валютная операция) и 199-я (уклонение от налогов). Директор потом говорил: «Я думал, они только налоги считать умеют, а они как спецназ ворвались».
В общем, когда я это вспомнила, сидя напротив двух инспекторов, мне стало реально не по себе.
— Так, — говорят мне, — давайте по существу. Не вы ли, гражданка юрист, помогали обналичивать денежные средства через подставной судебный акт? Признавайтесь, схема красивая: банкрот, фиктивный долг, выигранный иск, попытка влезть в реестр кредиторов и вывести деньги.
Я чуть не задохнулась от возмущения и страха одновременно.
— Ребята, — говорю. — Какая обналичка?! Вы на моего доверителя посмотрите. У него лицо честное, как у енота из рекламы стирального порошка! У него реально контрагент кинул! Деньги были реальные! Я просто... лоханулась. Поленилась проверить адрес. Работала на автомате. Срочность, знаете, аврал...
И тут, видимо, мои глаза стали такими честными, что налоговики аж переглянулись.
— А доказательства? — спрашивает тот, что в очках.
— Есть договор с контрагентом (старый, но реальный), есть платежки, есть переписка, есть сам Борис, который подтвердит, что деньги были.
И вот тут мне повезло. Борис, хоть и бизнесмен с лицом енота, оказался мужиком понятливым. Когда я ему позвонила и сказала: «Борис, тут такое дело... меня сейчас за мошенничество могут привлечь, подтвердите, что у вас реальная задолженность была, а не фиктивная», он не послал меня матом, а сказал: «Да, конечно, приезжайте, все расскажу, бумаги дам».
Мы собрали доказательства, я пошла к налоговикам с повинной головой, но с кипой документов. Они посмотрели, покивали, протокол составили и... отпустили. С миром. Но с напутствием: «Девушка, будьте внимательнее. В следующий раз такие ошибки могут закончиться не допросом, а этапом».
Выводы и мораль
С тех пор я проверяю контрагентов по семи базам. Я смотрю ЕГРЮЛ как «Войну и мир» — взахлеб и с карандашом. Я знаю, что лень юриста — это кормилец следователя.
И теперь, когда я вижу молодых коллег, которые на автомате кидают адреса в иски, я рассказываю эту историю. А в конце всегда добавляю анекдот, который мне тогда рассказал один старый адвокат, чтобы успокоить меня тогда:
Следователь говорит подследственному юристу:
— Признавайтесь, коллега, зачем вам это надо было?
— Понимаете, я просто хотел, чтобы справедливость восторжествовала...
— Ну, допустим. А где вы взяли такой чемодан денег?
— Так справедливость нынче дорогая.
В общем, проверяйте адреса, всё и всех господа! А то справедливость может оказаться слишком дорогим удовольствием. Особенно когда за нее расплачиваешься не деньгами, а свободой.
P.S. Налоговую я теперь уважаю очень и всем рекомендую не связываться. Они, конечно, не монстры, но если решат, что ты жулик — откопают такие факты, о которых ты сам забыл. А если ты просто лох — простят. Но один раз. Так что лучше не лениться. Потому что на то я и юрист, чтобы не делать таких ошибок и не попадать в места не столь отдалённые.
Благодарю за внимание!
ВАШ ЮРИСТ.