Доброе утро из вьетнамской деревни — той самой, где день начинается не с шума машин, а с криков птиц, влажного воздуха и ощущения, что всё вокруг живёт своей неторопливой жизнью.
Видео версию этого блога смотрите на Бусти бесплатно:
А кто любит читать и смотреть фотографии - напишите комментарий, чтобы я знала, что кому-то нужны такие тихие семейные истории из теплой страны
Сегодня 7 февраля. Мы решили зафиксировать эту дату — именно сегодня мы официально объявили наш будущий огород открытым. Хотя, если честно, процесс начался ещё три дня назад: тогда мы посадили салат. И он уже всходит. Маленькие зелёные петельки пробиваются сквозь тёплую землю — такие хрупкие, но уверенные.
У этой грядки есть своя особенность. Земля здесь всегда влажная. И не потому, что мы такие дисциплинированные огородники. Просто рядом находится мойка для посуды. Вода, которой я мою тарелки, не уходит в трубы — она стекает прямо в грядки. Когда я снимаю разговорные видео во время мытья посуды, зрители иногда пишут: «Воду жалко, она же просто течёт!» А она не просто течёт — она поливает наш салат. Такой вот круговорот быта и природы.
Максим отвечает за грядки. Он внимательно рассматривает почву, находит семечки, рассуждает, где взойдёт быстрее. А я больше по цветам. У меня их столько, что я официально сняла с себя ответственность за овощи.
Вот, например, адениум — «цветок пустыни».
Всю зиму он стоял без единого цветка, только толстый каудекс — будто большая картошка, вырастающая из земли. Я уже начала переживать, но сейчас он наконец набрал бутоны. Ему нужно прямое солнце, много света, почти палящее — и тогда он оживает. Забавно, что рядом с ним поселился папоротник. Казалось бы, пустынный цветок и тенелюбивый папоротник — но они каким-то образом уживаются. Настолько, что я решила посадить ещё один папоротник рядом.
Есть у меня и спасённые растения. Кактус, которого кто-то выбросил на пляже — теперь он живёт в красивом горшке и выглядит так, будто всегда был частью этого двора.
Циперус — моя отдельная гордость. Его подрубили, чтобы расчистить дорогу, а я собрала черенки и принесла домой. Иногда я думаю: если однажды начнут стричь кусты по всей деревне, я окажусь в нужном месте в нужное время и выращу из этих веточек новые деревья.
Вот из этих черенков вымахал куст!
Максим тем временем делает упражнения во дворе — втягивает пресс «как спартанцы», шутит, чтобы в кадр не попала его «пузяка». Мы смеёмся, солнце уже поднимается выше, и я иду на кухню готовить завтрак.
С этой недели мы решили ещё строже следить за питанием. Мы и так без газировки, без сладостей, без случайных тортиков. Но теперь — вообще чистое питание. Максим даже фрукты хочет ограничить. Не на неделю, а «на всю оставшуюся жизнь», как он говорит. У меня от таких заявлений пропадает дар речи.
Единственное, от чего я пока не готова отказаться, — драники. По сути, это же немного углеводов, белок, яйца… Я готовлю себе пару штук. У Максима — омлет без драников. Вместо сметаны — йогурт, чёрный кофе без сахара. Мы сидим за столом, обсуждаем планы, смеёмся над нашими радикальными решениями.
За окном начинается дождь. Тропический, внезапный, густой. Земля напитывается влагой — салату точно понравится. А я вспоминаю, что моя близкая подруга сейчас на Шри-Ланке. Она присылает невероятные фотографии: океан, пальмы, закаты. И я думаю о том, как странно устроена жизнь — кто-то сейчас там, под другими дождями, а мы здесь, в нашей вьетнамской деревне, выращиваем салат, спасаем растения и учимся жить чуть чище — в еде, в мыслях, в быте.
И в этом есть какая-то простая, тихая красота.