Михаил Богданович Барклай-де-Толли (1761–1818 гг.) был правильным генералом как в жизни, так и на поле боя. Выдающийся стратег, герой наполеоновских войн и Отечественной войны 1812 года, он остался в тени Михаила Кутузова, хотя внес не менее значимый вклад в победу.
Как сложилась личная жизнь этого скромного военачальника, который, будучи иностранцем по происхождению, всю жизнь оставался русским по духу?
Скромный брак героя
Избранницей 33-летнего Михаила Богдановича стала его 21-летняя двоюродная сестра – Хелена-Августа фон Смиттен, которую в России называли Еленой Ивановной (1770–1828 гг.). Это был брак по расчету. До революции такие союзы заключались для сохранения имущества во владении рода. Семейства фон Смиттен и де Толли хорошо знали друг друга, поэтому брак молодых организовали родители.
Михаил и Елена обвенчались в 1791 году в лютеранской церкви: невеста принадлежала остзейскому (так называли жителей современных Эстонии и Латвии) дворянству, жених был потомком шотландского рода и происходил из немецкой семьи. Как сложилась семейная жизнь супругов? Вот как писал о них генерал Алексей Ермолов:
«Семейная жизнь его (Барклая-де-Толии) не наполняла всего времени уединения: жена немолода, не обладает прелестями, которые могут долго удерживать в некотором очаровании, все другие чувства покоряя».
Елена действительно не могла похвастать внешними данными: она была «очень хороша собой смолоду», – писал сенатор Константин Фишер, но потом набрала вес, и полнота сильно испортила ее фигуру. Ее лицо также не было красивым: тяжелое с маленькими коричневыми глазами, оно многим не нравилось.
Сохранились свидетельства о ее неуживчивом, «неженском» характере и ограниченном кругозоре. На самом же деле, Елена жила интересами мужа, семьи и дома. Она была образцовой хозяйкой, безупречной хранительницей домашнего очага и имела огромное влияние на своего храброго мужа.
Адъютант Барклая-де-Толли полковник Владимир Левенштерн утверждал, что он «был кроток, как ягненок, во всем, что касалось его жены».
Супруги искренно любили друг друга. Барклай-де-Толли был хорошим семьянином и умным человеком. Он ценил в жене не внешность, а ее верность и любовь. Елена трогательно заботилась о супруге. Так, она внимательно следила за приемом лекарств и даже давала указания его адъютантам на этот счет.
Она родила нескольких детей, но до взрослого возраста дожил только Эрнст-Магнус Август, которого называли на русский манер Максимом (1798–1871 гг.). Сведений о единственном наследнике генерала не сохранилось.
Известно только то, что он пошел по стопам отца и стал военным, дослужившись до чина полковника и флигель-адъютанта. Он 2 раза был женат: на фрейлине-баронессе Леокадии фон Кампенгаузен и на баронессе Александре фон Тизенгаузен, но к сожалению, умер бездетным.
Под чутким надзором Елены Ивановны дом жил полной, насыщенной жизнью. Недаром друзья называли брак Барклая-де-Толли «правильным». Супруги действительно прожили достойную жизнь – без громких слов, скандалов, интриг, измен.
Испытание войной и денежные затруднения
Во время наполеоновских войн супруги виделись урывками, в основном, – во время отпусков Михаила Богдановича. В 1807 году он получил тяжелое ранение в битве при Прейсиш-Эйлау (в Восточной Пруссии): осколок попал в правую руку и раздробил кость. Его отправили на лечение в город Мемель (современный литовский Клайпеда).
Елена Ивановна не мешкая приехала к мужу с сыном. Врач не смог вылечить раздробленную кость, ампутировать больную руку Барклай-де-Толли категорически отказался.
Героя лечили компрессами, которые его жена меняла день и ночь с нежной заботливостью и немецкой педантичностью. Ситуацию спас английский лейб-медик, которого прислал к раненому сам император Александр I.
Елена Ивановна с воспитанницей Каролиной помогала врачу во время операции, которая, к счастью, окончилась удачно: из больной руки были извлечены 32 маленькие косточки! Барклай-де-Толли мужественно перенес операцию, после чего удостоился визита царя, который пожаловал ему чин генерал-лейтенанта.
Это повышение было весьма кстати. Ведь семья жила на одно жалованье Михаила Богдановича, которое было небольшим (у прославленного военачальника не было ни крепостных, ни доходных земель).
Скромный достаток не давал покоя Елене Ивановне. Доктор Барклая-де-Толли Матвей Баталин писал, что после визита его величества она «с упреком выговаривала (мужу), что он скрыл от государя свое недостаточное состояние».
Вообще, Михаил Богданович был чужд честолюбия, не умел плести интриги и потому оставался в тени. В одном из писем жене он выражал свою заветную мечту – жить «в тихом уединении».
Материальное положение семьи улучшилось только после назначения Барклая-де-Толли военным министром (занимал эту должность в 1810–1812 гг.). У супругов появился свой 2-этажный особняк на Невском проспекте, где они часто принимали гостей из Лифляндии.
В своем уютном семейном гнездышке пара воспитывала 4 девочек-сирот, 3 из которых были родственницами Барклая-де-Толли. Как жена выдающегося военачальника Елена Ивановна получила орден Святой Екатерины, а потом стала статс-дамой.
«Любимая жена» и «верный Барклай»
Нашествие Наполеона на Россию снова разлучило героя с женой. До Михаила Кутузова он фактически был Главнокомандующим Русской армией; потом участвовал в заграничном походе, командуя русско-прусскими войсками. Но супруги ни на минуту не забывали друг о друге и регулярно переписывались.
Михаил Богданович откровенно делился с Еленой своей тревогой за судьбу России и ее армию. Не это ли лучшее доказательство, что она была умной женщиной?
«Молюсь, чтобы Всевышний дал тебе выдержку и храбрость нашу разлуку перетерпеть, уповаю на Его мудрость. Прошу тебя, храни спокойствие и свое здоровье. Молю Бога и в мыслях тысячу раз обнимаю тебя, моя любимая жена. Твой верный Барклай», – писал жене Михаил Богданович.
Елена Ивановна не жаловалась на судьбу. Выходя замуж за будущего героя Отечественной войны, она понимала, что обречена бо́льшую часть времени проводить без мужа. Оставаясь в его тени, она обеспечила ему надежный домашний тыл. Благодаря ей Михаил Богданович чувствовал себя уверенно и смело шел в бой.
В конце жизни Барклай-де-Толли страдал от последствий ран. Он получил от царя 100.000 рублей на лечение в Карлсбаде (Германия), куда отправился со всей семьей. Однако при переезде через Восточную Пруссию генерал умер от острой сердечной недостаточности и был похоронен в Риге, где жили его родственники.
Через 5 лет Елена Ивановна построила недалеко от своего лифляндского имения памятник-часовню со склепом, куда были перенесены останки героя и где она до конца своей жизни горячо молилась за усопшего. Значит, ошибались современники, когда называли ее недалекой, ограниченной женщиной?