Мы знаем Ломоносова как химика, физика, астронома, поэта. Но мало кто помнит, что он был ещё и историком. Причём историком страстным, политически ангажированным, готовым ссориться с коллегами и писать доносы, чтобы защитить "честь Отечества". Его исторические труды сегодня читают редко — их вытеснили более поздние исследования. Но именно Ломоносов заложил основы той самой "славянской школы", которая будет питать русскую историографию полтора века. И именно из-за его исторических взглядов он ввязался в главную академическую битву своей жизни — с немцем Миллером.
Зачем химику история?
Казалось бы, какое дело профессору химии до древних летописей? Но для Ломоносова это было органично. Он считал, что история — не просто собрание фактов, а инструмент воспитания нации. Без знания прошлого нет будущего. В своей "Древней Российской истории" он писал:
"Велико есть дело смертными и преходящими трудами дать бессмертие множеству народа, соблюсти похвальных дел должную славу, и, пренося минувшие деяния в потомство и в глубокую вечность, соединить тех, которых натура долготою времени разделила".
Он видел, что русская история плохо изучена. Немецкие учёные, заполонившие Академию, либо не интересовались ею, либо, как казалось Ломоносову, сознательно принижали роль славян. И он решил вмешаться.
Главные труды
Ломоносов написал три основных исторических сочинения.
"Краткий Российский летописец с родословием" (1760) — первый в России учебник истории. В сжатой форме излагались события с 862 по 1725 год. Книга стала настольной для нескольких поколений. Ещё при жизни Ломоносова её перевели на немецкий, потом дважды переиздавали, а в 1767 году вышел английский перевод. Знаменитый историк Шлёцер, который вообще-то не жаловал Ломоносова, признавал: "Тут сжалился профессор химии Ломоносов и написал Краткий Российский Летописец". И даже поставил его на первое место среди русских историков.
"Древняя Российская история" — главный труд, доведённый до 1054 года. Ломоносов работал над ним долго, читал летописи, делал выписки (653 статьи из разных источников!), но завершить не успел. Книгу издали уже после его смерти, в 1766 году, с предисловием... того же Шлёцера (правда, переделанным Академией). Её тоже перевели на немецкий и французский.
"Описание стрелецких бунтов и правления царевны Софии" — особая история. Ломоносов написал этот текст для Вольтера, который готовил "Историю Российской империи при Петре Великом". Вольтер, получив материал, почти дословно включил его в свою книгу (с оговоркой в примечаниях). Так русский историк стал соавтором великого француза.
Славянская школа
Ломоносов был одним из основателей так называемой "славянской школы" в историографии. Её сторонники стремились доказать глубокую древность славян, их высокую культуру и исконное величие.
Ломоносов удревнял историю славян, искал их корни в глубокой древности. Он выводил древнейших славян ("венедов") из Трои, утверждая, что они участвовали в Троянской войне, а затем заселили область Венето. Славяне, по его мнению, были родственны сарматам и роксоланам.
В вопросе о происхождении Рюрика Ломоносов воспроизвёл версию Степенной книги XVI века: Рюрик происходил из пруссов, которые, в свою очередь, находились в родстве с римскими императорами. Он же впервые высказал идею об исконной связи русов с островом Рюген.
Современные историки относятся к этим построениям скептически. Вольтер, например, считал возведение славян к троянцам приёмом средневековой, а не современной историографии. Но для Ломоносова это было не просто научным вопросом — это был вопрос национального достоинства. Он писал: "Немало имеем свидетельств, что в России толь великой тьмы невежества не было, какую представляют многие внешние писатели".
Битва за русскую историю
Самая яркая страница ломоносовского историописания — его конфликт с Герхардом Фридрихом Миллером. Немецкий историк, работавший в России, в 1749 году написал к тезоименитству императрицы Елизаветы сочинение "Происхождение народа и имени российского". Используя скандинавские саги, он выводил династию Рюриковичей от норманнов и само название "Русь" связывал со скандинавами.
Реакция Ломоносова была бурной. Он заявил, что если бы Миллер умел, "то он бы Россию сделал толь бедным народом, каким ещё ни один и самый подлый народ ни от какого писателя не был представлен". Ломоносов обвинил коллегу в умышленном принижении русского народа.
За этим стояло не просто научное расхождение. Миллер придерживался принципа объективизма: историк, по его словам, "должен казаться без отечества, без веры, без государя… все, что историк говорит, должно быть строго истинно, и никогда не должен он давать повод к возбуждению к себе подозрения в лести".
Ломоносов же считал, что задача историографии — подчёркивать величие и древность русского народа. О тёмных страницах, если они есть, следует умалчивать. Он был готов признавать факты, только если они не умаляют достоинства нации.
Историк А. С. Мыльников так охарактеризовал этот спор: "Столкнулись два методологических подхода — один, представленный Миллером, восходящий к рационалистической критике раннего немецкого Просвещения, и другой, представленный Ломоносовым, сочетавший просветительские представления с элементами поэтики русского барокко, сцементированные идеями национального патриотизма".
Спор вышел за рамки академической дискуссии. Против Миллера началось официальное расследование, у него провели обыск — и Ломоносов лично в этом участвовал. Работы Миллера по русской истории запретили к публикации (кроме сибирской тематики). Это была победа, но победа с привкусом горечи.
"О сохранении и размножении народа российского"
В 1761 году Ломоносов передал Шувалову трактат, который стоит особняком в его историческом наследии. Он не о прошлом, а о будущем. Это программа демографической политики.
"Начало сего полагаю самым главным делом: сохранением и размножением российского народа, в чём состоит величество, могущество и богатство всего государства, а не в обширности земель без обитателей".
Ломоносов предлагал конкретные меры: борьбу с детской смертностью, улучшение медицинского обслуживания, изменение церковных календарей (чтобы посты не приходились на самое нездоровое время), борьбу с пьянством, поощрение браков. Это был первый в России трактат по демографической политике — написанный химиком.
Медали и университет
Ломоносов не только писал историю, но и думал о том, как её сохранять и транслировать. В 1754 году он предложил Академии составить "медалическую историю" — серию медалей, отражающих деяния Петра I, Екатерины I, Петра II и Елизаветы Петровны. Сам он представил проекты трёх медалей.
В письме к Шувалову о проекте Московского университета он настаивал, что на философском факультете должен быть профессор истории, профессор древностей и критики, а на юридическом — профессор политики, который будет объяснять "взаимные поведения, союзы и поступки государств и государей между собою, как были в прешедшие веки и как состоят в нынешнее время".
В проекте нового регламента Академии наук (1764) он предлагал ввести должность историографа — с доступом к государственным архивам и обязанностью издавать труды по российской истории. Историк должен быть "надежным и верным", не склонным "ко шпынству и посмеянию".
Оценки: от восторга до отрицания
Как историка Ломоносова оценивали по-разному. Шлёцер, при всей своей критичности, признавал его заслуги. Вольтер же счёл возведение славян к троянцам средневековым анахронизмом. Карамзин, Щербатов и другие профессиональные историки XIX века не придавали его работам серьёзного значения — уровень науки вырос, методы изменились.
С. М. Соловьёв писал, что в работах Ломоносова нет системного изложения истории, анализа политических и социальных отношений. В. О. Ключевский был мягче: он объяснял недостатки неразработанностью методологии.
Новый интерес к Ломоносову-историку возник в XIX веке в связи с почвенническим движением, а потом в советское время — в контексте "борьбы с космополитизмом". Его патриотический пафос оказался востребован в идеологической борьбе.
Советские историографы относили Ломоносова к "либерально-дворянскому направлению". Историк Л. С. Леонова в 2011 году (к 300-летию) писала, что Ломоносов не был профессиональным историком, но его работы — научные изыскания первопроходца, направленные на формирование национального самосознания. И отмечала: применение методов, концептуальные оценки, внимание к периодизации — всё это позволяет говорить о Ломоносове-историке.
Заключение
Ломоносов не был историком в современном смысле слова. Он не создал законченной концепции, не разработал методологии. Его исторические труды — это работы патриота-просветителя, который хотел дать соотечественникам "достоверное описание деяний российских" и защитить честь Отечества от, как ему казалось, несправедливых нападок.
Он ошибался, выводя славян из Трои. Он был неправ в споре с Миллером, когда пытался запретить публикацию оппонента. Но он сделал главное: заставил говорить о русской истории. Его "Краткий летописец" стал первым учебником. Его "Древняя история" — первой попыткой научного обобщения. Его трактат о сохранении народа — первым опытом демографической политики.
И ещё: он показал, что история — это не просто наука, а поле битвы за национальное самосознание. В этом смысле спор Ломоносова с Миллером не устарел до сих пор. Мы всё так же спорим о том, как писать историю: объективно, "без гнева и пристрастия", или патриотично, с акцентом на величие. И обе стороны могут апеллировать к Ломоносову. Потому что он был и тем, и другим.
О достижениях Ломоносова в других областях науки читайте на нашем канале!