Вы даже не представляете, как это горько — однажды утром понять, что тебя обманули. Причем обманул не мошенник из интернета и не подруга-предательница. А тот, кого ты любишь.
Я — Анжелика. И да, наверное, я плохая. Но дайте мне шанс объяснить.
Мы встретились четыре года назад. Он пришел в нашу компанию — друг привел. Высокий, подтянутый, с глазами цвета виски. Помню, как мы танцевали в тот вечер, и я чувствовала его ладонь на своей талии, чувствовала мышцы под тонкой тканью рубашки. Он весил 80 килограммов. Я запомнила эту цифру потому, что через месяц он, шутя, встал на весы в моей ванной и сказал: «Идеальный вес для того, чтобы носить тебя на руках». И правда носил. Легко.
А потом случилась жизнь.
Сначала он просто перестал бегать по утрам — работа, усталость. Потом перестал отказываться от хлеба на ночь. Потом пиво по пятницам плавно перетекло в пиво по вторникам и четвергам. Я молчала. Думала: ну подумаешь, небольшой животик, главное — человек хороший. Мы же любим не за вес, правда?
Врут те, кто так говорит!
Мы любим в том числе и за вес. За то, как любимый человек выглядит, когда просыпается. За то, как обнимает — легко и нежно, а не тяжело и жарко. За то, как пахнет его кожа — свежестью, а не потом, который теперь выступает быстрее. За то, как он входит в комнату, и у тебя внутри все замирает от того, какой он красивый.
Вчера я снова увидела те весы. Старые, механические, со стрелкой. Они стояли в кладовке, мы про них забыли. Не знаю, зачем я их достала. Наверное, какой-то внутренний мазохизм.
— Милый, встань-ка, — попросила я, стараясь, чтобы голос звучал легко.
Он усмехнулся, встал. Стрелка дрогнула, поползла и замерла на цифре «100». Ровно. Красиво. Жирно.
— Ничего себе, — сказал он и пошел на кухню за бутербродом.
А я осталась стоять в коридоре. И впервые за четыре года почувствовала себя преданной.
Вы скажете: дура, стерва, поверхностная курица. Да, может быть. Но я выбирала не просто «человека с душой». Я выбирала мужчину, от которого у меня подкашивались ноги. Я выбирала его плечи, его шею, его тонкие запястья и плоский живот. Я выбирала картинку. А картина испортилась.
Самое ужасное — я не могу ему об этом сказать. Представляете этот диалог? «Дорогой, я тебя разлюбила, потому что ты растолстел». Это звучит чудовищно. Но это правда.
Я смотрю на него сейчас. Он сидит в кресле, смотрит телевизор, жует эти дурацкие орешки. Щеки обвисли, подбородок второй наметился, живот свесился через ремень. Я пытаюсь вспомнить то чувство, когда мне хотелось прыгнуть на него, обхватить ногами и целовать, целовать, целовать. Не могу. Оно исчезло. Растворилось в этих двадцати лишних килограммах.
И знаете, что самое страшное? Я все еще его люблю. Где-то глубоко внутри я люблю того мальчика, который остался под этим слоем жира. Но до него теперь не достучаться. Он заперт. А снаружи — чужой толстяк, с которым мне почему-то стыдно выходить на люди.
Я плохая? Наверное. Но я не одна такая. Мы все немного обманываем друг друга. Знакомимся в 80, а к четвертому году брака превращаемся в 100. И делаем вид, что ничего не произошло. Что любовь слепа. А она не слепая. Она очень даже зрячая. И ей больно смотреть на то, во что превратились твои мечты.
Сегодня ночью я плакала в ванной, включив воду, чтобы он не слышал. Я оплакивала нас. Тех нас, которые танцевали тогда в клубе, стройные, красивые и бесконечно счастливые. Они умерли. А мы остались.
И теперь я не знаю, как жить с этим предательством. С его предательством. И со своим собственным.