*** Вместо пролога - Как бы с этим капитализмом не остаться у разбитого корыта. Ведь очевидно, что к этому идёт...
Если вам кажется, что мир вокруг вас стремительно превращается в одноразовую салфетку, то, увы, вам не кажется. "Если что-то выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то это, вероятно, и есть утка!" - помните? Это не паранойя и не старческое брюзжание в стиле «а вот в наше время…». Это суровая, глянцевая, прекрасно упакованная реальность. Стиральная машина, купленная родителями на заре девяностых и пережившая дефолт, три переезда и рождение внуков, сегодня смотрит на свою правнучку, которая сломалась через пять лет, с немым укором. Телефон, за который вы отдали половину зарплаты, через два года превращается в элегантный, но бесполезный «кирпич», потому что новое обновление его презирает. Кроссовки, обещавшие «покорить город», едва доживают до конца лета.
Самое восхитительное в этой ситуации, что это не случайность. Не досадная ошибка инженеров. Это, дорогие мои, триумф экономической мысли Капитализма. Это Его Величество Капитализм предстает перед нами во всей своей ненасытной красе. Как там говорил классик? Ах да, «везде мешает капитализм». И ведь, черт возьми, как он был прав! Только мешает он не прогрессу, а нашему с вами спокойствию и кошельку. И здоровью... И эволюции...
Запланированное устаревание — это не изобретение современных блогеров, а хитрость промышленников, появившаяся еще в 1920-х годах. Один из наиболее ярких и тщательно задокументированных случаев — картель «Фебус» (Phoebus cartel).
В 1924 году в Женеве объединились ведущие глобальные изготовители ламп накаливания: Osram из Германии, Philips из Нидерландов, General Electric из США, Associated Electrical Industries из Великобритании, плюс фирмы из Франции, Японии и Швейцарии. Официально они учредили международную ассоциацию для «унификации стандартов и улучшения качества товаров». На деле же заключили сделку по доминированию на рынке. Главное условие договора — сокращение ресурса ламп до 1000 часов.
В то время это было преднамеренным снижением надежности: с начала 1910-х годов выпускались лампы с пробегом 2000–2500 часов, а знаменитая лампа в пожарной станции Ливермора (США) светит уже свыше 120 лет и продолжает работать.
Картель действовал до конца 1930-х, официально прекратил существование с началом Второй мировой войны, но идея создавать изделия достаточно качественными, но не чрезмерно прочными, с тех пор превратилась в скрытый принцип массового производства.
Современное запланированное устаревание — это искусство, почти балет. Никто уже не встраивает в микросхему таймер, который с пафосным щелчком отправит ваш холодильник в Вальгаллу ровно через день после окончания гарантии. Зачем так грубо? Сегодняшние методы куда изящнее и, что самое обидное, почти легальны.
Во-первых, это поэма об экономии. Вместо добротного металла — хрупкий, но такой дешевый пластик. Вместо надежных винтов, которые можно открутить и заменить деталь, — клеевые соединения, превращающие любой ремонт в хирургическую операцию с непредсказуемым исходом. Стенки корпуса становятся тоньше, детали — легче. Все это подается под соусом «инновационного дизайна» и «экологичности» (ведь на производство ушло меньше ресурсов!). На деле же это просто способ сделать вещь достаточно прочной, чтобы она пережила гарантийный срок, но не более. Это не брак, это — бизнес-модель.
Во-вторых, это ода неремонтопригодности. Попробуйте разобрать современный смартфон. Вам понадобится набор инструментов, достойный ювелира, фен для размягчения клея и ангельское терпение. Аккумулятор намертво приклеен, экран — единый модуль с половиной внутренностей, а стоимость замены крошечного шлейфа сопоставима с покупкой нового, чуть менее модного аппарата. Производители как бы говорят нам: «Зачем чинить старое, когда можно купить новое, блестящее, с одной дополнительной функцией, которая вам не нужна?». Это гениальный маркетинговый ход, превращающий потребителя в вечного должника прогресса. Мы не владеем вещами, мы берем их в краткосрочную аренду у корпораций.
В-третьих, самый коварный удар — программное устаревание. Ваше устройство может быть в идеальном физическом состоянии. Крепкий корпус, яркий экран, ни единой царапины. Но однажды оно просто перестает получать обновления. Сначала отваливаются любимые приложения, потом начинают «тормозить» базовые функции, а вскоре гаджет превращается в музейный экспонат, способный разве что показывать время. Формально он работает. Фактически — его вышвырнули из экосистемы, как немодного гостя с вечеринки. И вы, вздохнув, идете за новой моделью, потому что без рабочего мессенджера и банковского приложения сегодня — никуда.
И вот на фоне этого апофеоза потребления доносятся робкие голоса из Европы. Слыхал как-то, что европейцы подумывают внедрить какой-то там «закон о праве на ремонт»: обязать производителей выпускать запчасти, делать технику разборной, продлевать программную поддержку. Какая трогательная наивность! Это похоже на попытку лечить гангрену подорожником. Они что, всерьез думают, что система, построенная на бесконечном цикле «купи-сломай-выброси», так просто откажется от своей золотой жилы? Это не просто бизнес-модель, это философия, религия.
Сарказм сарказмом, но в этом есть и нотка искреннего сожаления. Мы разучились ценить вещи. Мы потеряли связь с ними. Раньше сломанная кофемолка была вызовом "Я мужик иль не мужик в конце концов?": ее разбирали, чинили, она становилась частью семейной истории. Сегодня это просто мусор, который нужно поскорее заменить. Мы променяли надежность на новизну, долговечность — на сиюминутное удовольствие от распаковки.
И пока мы играем в эту игру, горы мусора растут. Экология, аууу! Электронные отходы, токсичные и почти неперерабатываемые, становятся молчаливым памятником нашему безумию. Мы с энтузиазмом пилим сук, на котором сидим, и даже покупаем для этого новую, более мощную, но одноразовую бензопилу.
Так что в следующий раз, когда ваш «умный» тостер откажется поджаривать хлеб через год после покупки, не вините инженеров. Они лишь выполняли приказ. Вспомните о невидимой руке рынка, которая одной ладонью протягивает вам блестящую новинку, а другой — отправляет вашу вчерашнюю покупку на свалку. И в этом идеально отлаженном механизме нет ничего личного. Просто бизнес.
Печально, но мы приняли эти правила игры. Мы даже научились находить в них извращенное удовольствие. Трепет перед презентацией новой модели, радость от обладания ею в первые недели, предвкушение следующего апгрейда. Корпорации продали нам не просто товар, они продали нам вечный двигатель желания, работающий на топливе из нашего же разочарования в старых вещах. Мы стали добровольными рабами этого цикла, с гордостью демонстрируя свои новые, пока еще не сломанные, кандалы.
Иногда, глядя на старый дедовский паяльник, который до сих пор работает, или на бабушкину швейную машинку «Зингер», способную прошить хоть брезент, хоть листовую сталь, чувствуешь укол почти физической тоски. Тоски по миру, где вещи делали, чтобы они служили. Где мастерство ценилось выше маркетинга, а репутация бренда строилась на десятилетиях безотказной работы, а не на количестве мегапикселей в камере, которая через три года станет тыквой.
Этот мир ушел, оставив нас наедине с горами красивого, высокотехнологичного, но мертворожденного хлама. И пока мы не поймем, что «право на ремонт» — это не просто право починить свой телефон, а право на здравый смысл, на уважение к своему труду, деньгам и к планете, этот реквием будет звучать все громче. По каждой сломанной кофемолке, по каждому сгоревшему тостеру, по каждому смартфону, отправленному на свалку истории задолго до своей физической смерти. И дирижировать этим печальным оркестром будет все тот же невидимый, но до боли знакомый маэстро - Капитализм, маттивоити...
PS. Кстати, про свалку - это и в буквальном смысле тоже, настаиваю на этом... Никто же не сомневается, что огромные массы мусора, которого могло бы и не быть в принципе... вредят здоровью Человека и Человечества... А все капитализм. Все можно было бы решить... Но, как говорил Ленин, везде мешает капитализм... Ему (капитализму) плевать на все, кроме прибыли...