ч.22
- Это, что значит? Ты рылся в моих вещах?!
- Совсем не требовалось… — ровно ответил Иван, сидя на полу рядом с дочкой. – Из твоей сумки вывалилось всё, когда разбирали мешки.
- Иван! Я помню, я закрывала сумку. Я бы и навесной замок на неё повесила, будь у меня такая возможность в тот день.
- Видишь, не пришлось.
- Но как ты посмел?!
- А как ты посмела притащить домой всю эту грязь? Если бы не я, а Саша или Фаина наткнулись на фотографии? Зачем ты их взяла оттуда? – по привычке тряс он своей головой, но уже без шевелюры.
- Я лишь хотела спросить у тебя… Показать…
- Кому?! – он уставился на неё, как мог только он, пронизывая насквозь своими тёмными глазами. Без пышных волос на голове они казались просто огромными на бледном лице.
- Откуда они там?
- Я почём знаю! Несколько штук я ещё помню, как нас фотографировали, а остальные – не знаю. Без меня! Дядька или его товарищи прикалывались.
- На них был Рома, — сглотнув ком, она присела рядом с ним на диван. Джек встал на задние лапы перед хозяйкой, завилял хвостом, выпрашивая ласки. Играют только с Женей, а ему ничего. Тая протянула к нему руку: вот сейчас, сейчас его почешут за ухом.
- Рома, и что?!
Тая резко убрала руку, пёс разочарованно опустился на четыре лапы и пошёл в угол, словно его наказали. Свернулся в клубок и смотрел на своих людей.
- Как это что? – воскликнула Тая, вскинув руки. – Я видела эти фотографии, там... там...
Иван поднялся с пола, пересел к жене на диван, но играть с дочерью в пирамиду не переставал.
- Тая, мы были пацанами! Мне 20, Ромке 15. Мы отрывались, как и все. Ну… - жестикулировал он руками, - я не всегда там куражил…
- Аххх - выдохнул он тяжело, - он любил ко мне приходить. Ему скучно было дома, а там… - скривился Иван. – Он без меня тоже приходил, я потом узнал.
Иван свёл брови и уставился на пса в углу комнаты.
- Нина знала?! – громче повторила Тая. Женечка вздрогнула и посмотрела на маму.
- Тебе это зачем? Вот зачем?! – он встал и прошёлся по комнате, снова сел. – С тех пор как я вернулся, все только и делают, что швыряют меня обратно! Туда! в наше детство. По сути, мы были детьми.
Вот почему?! Почему вам… Вам – женщинам надо обязательно разделять на плохих и хороших, на послушных и нет. Хотя нет! – маршируя по гостиной говорил Иван. Женя водила головой и глазами, наблюдая за папой, поднимала ручки к ушкам, когда папа хватался за голову. – Чужие люди! Посторонние, и те готовы были принять меня таким, какой я есть, а я недалеко не мягкий и пушистый. Но принимали! Поздно, в любое время принимали и ждали, а свои – нет!
- Ну так и оставался бы у чужих… - обиженно отвечала ему Тая.
- Меня тянуло домой! А теперь у меня есть вы, Женя.
Услышав своё имя, малышка улыбнулась взрослым.
- Вот зачем тебе нужны были те фотографии? Зачем? К моим опять поехать? Швырнуть им в лицо? А за-чем?! Я их не видел, а нашёл бы выбросил. Мне эта квартира, - он провёл рукою по горлу, как ножом, - вот тут была! Всё время. Тогда в ней ничего хорошего не было и сейчас...
- Тая, - тихонько сказал Иван и присел к ней, - Таечка! – он взял её за руку. – Мы шухарили, веселились, Ромка с радостью сбегал ко мне, дома ему было скучно. Мы вытворяли всякое с ним.
- Я не гигиеничен, - усмехнулся он, - не фотогеничен. Не любил я этого. Пойми, дядя собирал там свои компании! Тебе лучше не знать.
- Тогда зачем? Слушай, Ромка тебя любил! Обожал. Ну как тебя не любить? - он поправил чуть завившийся от волнения локон у неё на лбу. – И ты из-за старых фотографий... А девочки? Если бы они нашли такое? Пусть Ромка останется для них, каким они его запомнили - лучшим папой на свете. Да он такой и был! Что ты пытаешься всё время доказать моим родителям? Фаина и Саша не вспоминают о них уже.
- Ты же понимаешь, кто в этом виноват? Ты! - кивнула она в сторону.
- Было страшно! Никогда! Никогда я ничего не боялся. На всё готов был, только пальцем помани в любую авантюру. Я заигрывал с судьбою, кидал ей вызовы: ну что? Что мне будет? А в этот раз… я мололся. И мне так хотелось жить, снова увидеть вас. Видимо, меня услышали или опять повезло.
- Я ничего не умею вот этими вот руками, но у меня есть тут, - он постучал указательным пальцем по виску…
- Тая, пойми… мы были детьми! Ромке было 15. - А мне... – Иван спустился к дочери на пол. Девочке уже не нравились разговоры взрослых и громкие отрывистые слова.
— Вот почему месть… - бормотала она задумчиво, - ты мстил им через него ещё тогда. Таскал Ромку в эту клоаку.
- Он сам припирался после школы. Я перебрался к дядюшке, у меня-то веселье началось! А он завывал от скуки дома, от контроля Нины. Раз пришёл ко мне ещё не в квартиру, два… мы были дети. Я не собирался им мстить! Мы с Ромычем были близки, почти не ссорились. Это потом я увидел его там… Приехал откуда-то, а он там и без меня. Я не был постоянно в городе. Знал бы! Уши оторвал.
Сколько можно? Мы начали с чистого листа, - Иван оглядел небольшую гостиную, заставленную мебелью, - теперь точно с нуля. Не искажай память о Ромке! Он был любящим мужем, хорошим отцом, я знаю. Мы были детьми, - как заклинание повторял он уже над ухом Таисии, - это всё в прошлом. Давай подумаем о будущем, - совсем горячо, в самое ухо взволнованно шептал он. – Помнишь, ты говорила про юриста?
- Нет! – обрубила Тая, - хватит с нас твоих отлучек и постоянных переживаний. Побудь дома, может, что-то и придёт в голову, а пока…
- Нет! - упиралась она, решив, что может ставить условия, не желая больше рисковать ничем.
Он умасливал, убеждал: надо пробовать! Начали спорить. Горячо, каждый убеждённый на 100% в своей точке зрения – Тая боялась рисковать. Она устала от всего этого. А Иван впервые осознал важный момент в их совместной жизни – спорить с женой куда интереснее, чем ругаться. Главное, в эти минуты они забыли к чёртовой матери про фотографии, про то, что было 10, а то и 15 лет назад. Про родителей, наконец. Надо смотреть в будущее, и пусть взгляд был у каждого свой, но разве не спорах рождается истина?
- Что вы тут ругаетесь? – тихо вошла к ним Фаина, подошла к младшей сестре и взяла её на руки. Женя таскала за уши их питомца Джека, а родители даже не слышали, занятые собой.
И тут опешили оба родителя от взрослого и точно их определения ребёнком.
- Иван прав… - качая на руках сестру, рассматривая её щёчки, продолжила Фаина, - ты помнишь, как мы тебя звали? - обратилась она к маме, - как просили...
— Вот видишь, не помнишь. Ты нам нужна была, а ты всё время на работе. Женю, хотя бы не бросай.
- Помнишь, как раньше было? – Фаина отпустила сестричку, Евгеша побежала к папе и вцепилась ему в ногу. – Папа работал, ты… ты тоже! Но мне почему-то запомнилось, что ты всё время с нами.
А потом само собою получилось, все оказались на кухне. Просто разговаривали за столом, Фаина поделилась, что вступила в какое-то школьное движение, к ней подходила учительница Саши, и просила передать: мама срочно в школу! Таисия заочно уже ругала среднюю дочку, Иван отчаянно заступался за Александру. День так и прошёл в разговорах, общении друг с другом, с детьми. Про Джека едва не забыли, ему пришлось напомнить о себе, поскрестись у двери: ему пора на вечернюю прогулку. Отправились все вместе большой дружной с виду семьёй, хотя Фаина и Саша втихаря ссорились из-за чего-то, отходя подальше от взрослых. Таисия катила коляску с младшей перед собою, Иван был рядом. Ещё одно открытие! Он впервые вот так просто гуляет с семьёй в городе. Не в шумном кафе или забегаловке фастфуда, они просто гуляют по аллее около дома, дышат вечерней прохладой. На улице сыро и по-осеннему холодно, изо рта иногда выходит пар расплывчатыми облачками, но им тепло, очень тепло и хорошо вместе.
- Ладно! Я всё понял. Потом не говори, что ты даже не думала об этом.
- Ну вот опять ты! – он по-актёрски растянул на лице улыбку Пьеро, такую скучную, мрачную. – Может, и проблемы… но я не помню, когда мне было так хорошо и спокойно на душе! Как вспомню эти морды в своей машине, передо мной, на заднем сидении, на стройках, то вообще бррр! Вот почему мне так хотелось жить, надо было этот вечер обязательно прожить. Я люблю тебя, - он наклонился и поцеловал её в щёку.
- Иван! – она слегка толкнула его в плечо. Как будто монолог из фильма разыгрывал перед ней. Ему смешно, а ей не очень.
- А мне отец звонил, — сказал он где-то на середине аллеи, словно они созванивались каждый день поболтать. Тая смотрела на него с прищуром. – Да ладно! Не смотри на меня так, твой отец. И... давай о моих больше не будем, сколько можно? Они никогда меня не примут
- Спросить…
Вечерний туман опускался, на улице практически никого кроме них. Девочки вприпрыжку догоняют Джека чуть впереди, а они всё гуляют, гуляют и домой совсем не спешат.
Завтра у них важная встреча.
продолжение следует__________