Он ворвался на экраны страны в образе колоритного милиционера-таксиста, лихо закручивающего диалоги с Семеном Семенычем Горбунковым. «Цигель, цигель, ай лю-лю!» — фраза, которую помнят миллионы. Но мало кто знает, что Станислав Чекан, прежде чем стать любимым актером миллионов, прошел через ад войны. И его фронтовая биография — отдельная история, достойная сценария.
Сын «врагов народа»
Будущий народный любимец родился в 1922 году в Ростове-на-Дону. Когда Станиславу было всего 15, в семью пришла беда: родителей арестовали как «врагов народа». Для подростка это означало крах всех надежд — его отправили в трудовую колонию.
Но характер у парня оказался бойцовский. Получив паспорт, он вырвался из системы и поступил в театральное училище. Мечта об актерстве уже начала сбываться, но тут грянула война. Театр пришлось отложить до лучших времен.
Чекан ушел на фронт добровольцем. Рядовым солдатом.
На передовой
В книге Федора Раззакова «Как уходили кумиры» есть воспоминания актера о тех днях. Они были страшными. Физически и морально.
«Совсем неподготовленный солдат с трудом мог стрелять в людей, даже во врагов», — вспоминал Чекан. Времени на обучение не было: учились в настоящем бою, платя за науку кровью и жизнями.
Многие фронтовики вели личные счета убитых фашистов. Зарубки на прикладе, записи в блокнотах. Чекан эту традицию не одобрял. Война для него не была спортивным состязанием с подсчетом очков. Она была грязной, кровавой работой, от которой никуда не деться.
Внешность у Станислава была под стать былинному богатырю: широкие плечи, мощная фигура, волевое лицо. От него ждали подвигов. Он и не прятался — постоянно на передовой, постоянно под огнем.
Роковая пуля под Новороссийском
Воевать будущему актеру довелось недолго — меньше года. Судьба отвела ему ровно столько, чтобы получить тяжелое ранение, которое навсегда изменит его жизнь.
Это случилось под Новороссийском. Осколки или пуля — сейчас уже неважно. Важно, что боец Чекан выжил, хотя мог и не выжить. Долгие месяцы в госпитале, бесконечные перевязки, боль, тоска по дому и неясность будущего.
«Именно благодаря своему ранению я попал в театр и в кинематограф», — позже скажет актер. Парадокс, но война, едва не отнявшая у него жизнь, открыла дорогу к мечте.
Прифронтовой ансамбль
После выписки Чекана признали негодным к строевой службе. Но совсем списывать со счетов не стали — направили в прифронтовой ансамбль. Там он впервые за долгое время почувствовал себя на сцене. Пусть вместо декораций — военные палатки, вместо софитов — пламя костров, вместо аплодисментов — гул канонады где-то вдалеке.
Именно эти концерты для бойцов стали для него настоящей актерской школой. Школой, где нельзя фальшивить, потому что зритель — тот, кто завтра пойдет в бой, — фальшь чувствует сразу.
Демобилизовавшись, Чекан вернулся к театру, а затем пришел в кино. Его фактура, мощная и яркая, сразу нашла применение: милиционеры, рабочие, солдаты, бандиты — кого только он не сыграл. Но главная роль, конечно, тот самый лейтенант-таксист Михаил Иванович из «Бриллиантовой руки».
Когда зрители видели на экране этого уверенного, громогласного мужчину в милицейской форме, они вряд ли догадывались, что за плечами у него — не только актерские работы, но и настоящая передовая. Что он знает, каково это — смотреть смерти в лицо.
Война оставила глубокий след в душе актера. До конца дней он помнил тот ад, через который прошел. Но на экране мы видели не сломленного человека, а настоящего русского богатыря — такого, каким он был и на войне, и в жизни.
Станислав Чекан ушел из жизни в 1994 году. Но его герои — в кино и в реальности — остались с нами. И каждый раз, пересматривая старую комедию, мы видим не просто актера, а человека, который знал цену жизни и смерти. И, возможно, именно поэтому его персонажи такие живые.