— Ну что? В отдел? — заводя машину, поинтересовалась Женька. — Надо бы и начальству по всей форме доложиться. Кстати, как он? — повернулась она ко мне.
— Понятия не имею, — пожал я плечами. — С первого взгляда ничего так. О себе рассказывать не стал. Сказал, если интересно будет — сами узнаете. Даже адрес отдела дал, где служил последние двести лет.
— Хм, — Женька задумалась. — Ладно, ты-то как?
— Ой, Женька, — я махнул рукой. — Давай о себе я расскажу как-нибудь за пивком, в баньке. Мальчишки где? — поинтересовался я, переводя разговор на их семью.
— С мамой, — вступил в разговор Васильчиков. — Взрослые уже. Того и гляди, Толик нас бабой с дедом сделает. — Васильчиков невесело усмехнулся. — Костик весь в учёбе и заработке. Им сейчас не до переезда.
— Так что мы вольные птахи, — заключила Женька и тут же осеклась.
— Нормально всё, Жень, — подбодрил я подругу. — Мой век длинный, надо привыкать провожать любимых. — Невесело отозвался я, даже не представляя, как к этому привыкнуть. Пока с трудом получалось не думать о них.
Глава 15 / Начало
Уже отъезжая от кладбища, увидел, как Тараскин садится в машину к женщине. И буквально через минуту раздался сигнал телефона у меня в кармане. Я не сомневался, что это начальство.
— Миша, — раздался вкрадчивый голос начальника. — К кафе подъешь. Так будет проще. — И он отключился.
— Слышала. — ответила сразу Женька, не дав мне и рта раскрыть. — Отдельская машина где? — поинтересовалась она.
— Понятия не имею. Вот у Тараскина и спросишь.
У кафе Тарас Тарасович передал женщину мне, наказав напоить кофе, купить мороженое, объяснить всё, что произошло, и по возможности помочь. А сам уселся на моё место и приказал Женьке ехать. Нормально так, у меня машину конфисковали. Очень надеюсь, что приедут чуть позже и заберут. Хотя здесь и пешочком не так далеко.
Я повернулся к клиентке, улыбнулся, соображая, с чего начинать разговор. Симпатичная женщина лет тридцати. Длинные ухоженные волосы, неброский макияж, лицо породистое, если можно так выразиться. Дорогой костюм. Весь её облик говорил, что передо мной деловая женщина. Вот только машинка немного подкачала — старенькая, хотя за ней тщательно следят.
— Лиза, — протянула узкую ладошку с ухоженными ногтями женщина.
— Михаил, — ответил я на рукопожатие.
— Ваш начальник обещал, что вы мне всё расскажете, — сказала она, проходя в открытую мной дверь. — Вот я только не совсем поняла, почему он мне ничего не объяснил. Мне с самого начала расскажите.
— Потому что я должен разобраться, почему именно у той машины вы разбили окна, почему хлопотун не пошёл дальше, а взялся шкодить рядом с кладбищем, — пояснил я.
— Кто? — нахмурилась Лиза и тут же задумалась. — Это я выбила окна в машине маман? Ничего не помню. Но вот... — Она умолкла.
— А вот тело это движение и это чувство помнит, — подсказал я.
— Да. Именно так. Точнее и не скажешь, — утвердительно кивнула она.
Подошёл официант, мы сделали заказ.
— Вам рассказать, что было? — Елизавета опять кивнула. — Лица того, кому вы говорили имя, вы не видели.
— Давай на ты, — перебила она меня. — Так проще. И да. Как ни старалась рассмотреть, лишь грязный подбородок и запах... — Она потёрла пальцем у носа.
— Могилы, — подсказал я. — Сказав неупокоенной душе своё имя, ты этим самым дала ей разрешение оседлать твой разум. Обычно хлопотун уходит как можно дальше от кладбища — погулять, порезвиться. Недолго, сутки, не дольше. Правда за эти сутки столько бед наделать может: и кражи, и убийства, и изнасилования. Как хлопотуну вздумается. Отвечает за это только тот, чьим телом хлопотун воспользовался. Тебе несказанно повезло, что погром начался сразу у кладбища, что мимо ехал ППС.
— Очень повезло, — с сарказмом проговорила Лиза. — Это была моя мать. В общем, мне надо рассказать всё с самого начала. Боже, что я говорю. Человек прагматичный до мозга костей...
В это время принесли заказ, и мы некоторое время молчали. Я пил чай — в этом кафе заваривали очень хороший чай в чайнике. Лиза пила кофе и ела пирожное. Сделав несколько глотков, продолжила:
— Это была моя родная мать. Так сказать, биологическая, и её машина. Я её отсужу. Они не расписались во второй раз. — Она зло ухмыльнулась. — Отец ушёл от нас, когда мне было три. До пяти своих лет я слушала, как матери тяжело, какая она несчастная, как ей не хватает мужского тепла. Тепло она нашла быстро. А может, это мне так показалось по малолетству. Ну, в общем, у нас в однокомнатной квартире часто мужики менялись. Как же хорошо я помню тот день. Это был день моего рождения. Я ждала подарка, праздника. Мать сказала, что сделает мне сюрприз. Привезла к какому-то дому. И уже у подъезда зашептала: «Ты пойми, я молодая, мне жизнь надо устраивать. А у них и так двое детей. Ты им будешь не в тягость». Я слушала и никак не могла понять, кто они? На четвёртом этаже мать позвонила в дверь и бросилась бежать вниз. А я так и осталась стоять у двери. Её открыла симпатичная полная женщина. От неё так приятно пахло домом, уютом. Поинтересовавшись, кто я, она тут же позвала отца. Да-да, моя мать привела и бросила меня отцу. У него в этой семье было двое деток: один на год младше меня, а сестра совсем малютка. Оказывается, у моих ног лежал пакет с моими вещами и документами. Отец начал быстро одеваться, чтобы отвезти меня назад к матери, но тётя Оля не дала. Она долго плакала и целовала меня, называя сиротинушкой. Отец был зол. Он всегда был злым. Когда приходил с работы, мы должны были сидеть тихо. Даже Леночке не разрешалось плакать. Самыми счастливыми днями были, когда отца отправляли в командировку. А потом он ушёл. Назад к матери. А тётя Оля меня не отдала. Да и, как я понимаю, забирать меня не очень-то хотели. Я тётю Олю начала называть мамой. По-настоящему. А эту... Даже вспоминать не хочу. Мамы не стало три года назад. Мы с братом и сестрой сделали всё, чтобы её последние дни были светлыми. Мы очень дружны. Хотя у меня есть и родной брат, но я даже не помню, как его зовут. Он на фамилии очередного хахаля этой. Так что ему тоже ничего не светит. Подозреваю, что и ДНК делать не будет, потому что, скорее всего, это не папочкин сын. Как же я их ненавижу... У меня свой цех по пошиву одежды. Кручусь понемногу. А у папочки небольшая фирма по ремонту квартир. Моей теперь будет. И ей я ни копейки не оставлю. Так, пакетик с вещами и документами. — Лиза нехорошо улыбнулась.
— Я теперь понял, почему хлопотун не выдержал и начал безобразить уже на кладбище. Твоя ненависть была очень сильной. А зачем ты на похороны пришла?
— Захотелось на их рожи скорбные посмотреть и напомнить, что я ничего не забыла. Вот только у меня сын. Ладно. Я что-нибудь придумаю. А если... — Она умолкла, смутившись. — А если и ему вот так, как хлопотун... ну, порчу там или сглаз. Как это называется. С неё станется.
— Записывай, — охотно отозвался я. — Мальчишке сколько?
— Четыре. Боже, — лицо её посветлело, она заулыбалась. — Он сейчас такой забавный, мой рыцарь.
Простите, но мне нужно сделать небольшое объявление:
Хочу сделать небольшой анонс. Честно говоря, не знаю, как сложится судьба «Дзена». Публиковать там буду до последнего его вздоха — или пока у меня не иссякнут идеи. Но начинать на «Дзене» что-то совершенно новое уже не хочется. Ещё срезали показы и сняли стоимость оплаты минуты прочтения. Смех...
Признаюсь откровенно: я очень хочу зарабатывать своим творчеством. Премиум на «Дзене» даёт небольшой доход, но опять же — сколько он продержится в изменившихся условиях? Сам Премиум я, конечно, продолжу вести. Тем более, что для него у меня тоже есть задумки.
Кстати, о задумках. Продолжение «Ведьмёныша» по-прежнему будет выходить на «Дзене». И здесь я хочу похвастаться: для этого проекта у меня заведён отдельный блокнотик, куда я записываю все свои идеи. Так вот, там уже исписано четыре страницы! Самых разных мыслей, сюжетных поворотов и деталей. Так что «Ведьмёнышу» быть, и я буду постепенно реализовывать все эти наброски.
А вот всё новое я начну писать на платформе МАХ. Интерфейс здесь интуитивно понятный, и, что важнее всего, здесь можно зарабатывать не прямым сбором с читателя (хотя ваша поддержка для меня важна), а на рекламе. Для этого мне нужно набрать всего 500 просмотров страницы в день.
Поэтому, мои милые и любимые читатели, теперь многое зависит именно от вас! Если вам интересно моё творчество и вы хотите, чтобы я активно вёла МАХ, — рекламируйте мой канал своим друзьям и знакомым. Вдруг среди них есть те, кто давно искал хорошее историческое фэнтези (Надеюсь) или истории про попаданцев?
Что будет на МАХ?
Я буду выкладывать историческое фэнтези. Уже сегодня выйдет первая глава. Очень надеюсь, что она вам понравится.
Знаете, что самое интересное? То, что будет происходить в рассказе (кроме, конечно, самого факта попадания героя), на самом деле происходило в СССР. Реальность порой кажется полнейшей фантастикой, не правда ли?
Кстати о прототипах: главный герой, Николай Павленко — действительно жил до расстрела в СССР. В реальности того времени был не зэк, а сын кулака. Но обо всём по порядку.
Отдельно хочу сказать спасибо за ваше терпение и поддержку «Ведьмёныша». Те идеи из моего блокнотика обязательно превратятся в новые главы!
Ссылка на мой канал в МАХ. Ну, это если вы хотите читать новый рассказ
Ну, всё, больше не отвлекаю
— Записывай. Сейчас самое время сделать сильный оберег от всего негатива. И будет работать он, пока ему не исполнится двадцать один год. А ты сама сильная, если даже хлопотун не смог с твоим гневом совладать. — Лиза ещё раз недоверчиво вздохнула, достала телефон, включила диктофон, села поудобнее и приготовилась слушать. — Мать с ребёнком представляют собой единую энергетическую систему. До 7 лет связь очень тесная, а окончательно чадо становится обособленным только после 21 года. Это защита-отвод от дитяти. То есть гадость от дитяти отводится на мать, а у матери, в свою очередь, должны быть сильные защиты, которые и защищают обоих. Это хороший способ для тех, кто не хочет деформировать поле ребёнка сильными защитами.
Ещё в стародавние времена матери вешали детям на шею ладанки-обереги.
Вот такую я и хочу тебе предложить в виде ладанки. Делается на ребёнка до 7 лет. Суть защиты в том, что мать закрывает ребёнка собой, как щитом.
В дату рождения ребёнка сшей сама, своими руками, из натуральной кожи небольшой мешочек-ладанку, повесишь на кожаный ремешок. Возьмёшь листик берёзы, на него положи небольшую прядку своих волос, смочи в капле крови. Наговори 9 раз:
«Ладушкой-матушкой, да своей укладушкой, закрываю-замыкаю своё чадушко (имя ребёнка) от колдуна и колдуницы, ведуна и ведуницы, от старого и малого, сокрытого и явного, глаза лихого, да говора злого, от чужого и наносного, наведённого и дурного.
Плоть от плоти моей — своей плотью закрываю, кровь от крови своей — своей кровью замыкаю. Что к дитятку моему (имя ребёнка) пойдёт — только меня найдёт, заслон не обойдёт. Как волчица волчат защищает, как лисица лисят прикрывает, так и я (своё имя), мать, своё дитя (имя ребёнка) защищаю и закрываю, Ладу-матушку призываю. Ключ. Замок. Язык».
Ладанку на шею ребёнку накинешь. Если хорошо сделаешь, она совсем маленькая и лёгкая. После ритуала отдашь требы Ладе. Это просто: у любого пруда накорми птицу да от души поблагодари Ладу. Молитв много, но можно и простыми словами, что от сердца идут.
И ещё: после того как ладанку на шею ребёнку накинешь, возьми любую его любимую вещь, да не стирай. Возьми своё нижнее бельё, тоже не стирай. Заверни вещь ребёнка в своё бельё и спрячь в шкаф, чтобы не трогать. Пусть лежит.
— И это буду делать я, — вздохнула Лиза, выключая телефон. — Спасибо. — Она неуверенно улыбнулась.
Выйдя из кафе, я увидел припаркованную свою машину. Рядом никого не было. Ладно. Вечер уже. В отдел ехать смысла нет. Завтра всех увижу. Продолжение