После зимней кампании 1941-1942 гг. вермахт в целом восстановил силы и планировал завершить войну в ходе кампании 1942 года. Германская военно-политическая верхушка всё ещё сохраняла уверенность в превосходстве вермахта над Красной Армией. Адольф Гитлер 15 марта заявил, что в течение лета 1942 года русская армия будет полностью уничтожена. Однако гитлеровская ставка видела невозможность повторения кампании 1941 года — с одновременным наступлением на всем огромном Русском фронте. Было решено наступать на одном стратегическом направлении — южном. Гитлер приказал главные усилия немецких войск направить на юг для захвата Кавказа и прорыва к Волге. Немцы планировали в последовательных операциях по частям разгромить противника.
Планы. Силы сторон - продолжение.
Вермахт. С немецкой стороны советским войскам противостояли силы группы армий «Юг» под командование Ф. фон Бока в составе: 6-я армия Ф. Паулюса, 17-я армия Г. Гота и 1-я танковая армия Э. Клейста. Против Юго-Западного фронта первоначально действовали 14 пехотных и 2 танковые дивизии 6-й армии и 1 пехотная дивизия армейской группы Клейста.
В целом численный перевес советских войск над противником был незначительным. Это было связано с низкой укомплектованностью советских дивизий — по 8-9 тыс. человек в каждой. Немецкие дивизии были более весомы — укомплектованы живой силой и техникой на 90%, и насчитывали по 14-15 тыс. человек. Соединения Юго-Западного фронта имели полуторное превосходство в орудиях и минометах. На стороне Красной Армии было некоторое превосходство и в танках. Количество авиации у обеих сторон было примерно равным. Но немцы имели превосходство в бомбардировочной авиации.
Стоит отметить, что немецкое командование также готовило в районе Харькова наступательную операцию. 10 мая 1942 г. Паулюс представил фон Боку план «Фридерикус». Начало операции было намечено на 18 мая. Цель операции заключалась в том, чтобы отрезать тыловые коммуникации советским войскам, расположенным южнее реки Донец и занять район севернее р. Изюм. Этот район планировали использовать как плацдарм для развертывания дальнейшего наступления. Барвенковский выступ немецкое командование планировало срезать двумя ударами, нанося их по сходящим направлениям: первый — из района Балаклеи на юг силами 6-й армии, второй — из района Славянск — Краматорск в северо-западном направлении армейской группой Клейста. Немецкие части пополнялись личным составом и техникой, из Франции перебрасывались новые пехотные и танковые дивизии.
При этом немцы не жалели сил на укрепление уже занятых рубежей и на совершенствование обороны. На харьковском направлении главная полоса имела две-три позиции общей глубиной 6-7 км. Основу каждой из них составляли опорные пункты и узлы сопротивления, созданные вокруг населенных пунктов. Вторая оборонительная полоса была построена в 10-15 км от переднего края, тыловая — в 20-25 км по рубежу населенных пунктов Змиев, Чугуев, Липцы, Черемошное. Хорошо развитая система обороны и огневого взаимодействия позволяла Паулюсу держать весь фронт предстоящего советского наступления шестью пехотными дивизиями, остальные войска находились на тыловых рубежах, готовые оказать поддержку на любом участке. Кроме того, немцы знали, что русские готовятся к наступлению. Перегруппировка и сосредоточение советских войск велись без особого соблюдения мер секретности, маскировки и длились почти 30 суток. О подготовке советских войск сообщали и перебежчики. В итоге немцы были готовы к советскому наступлению.
Таким образом, в районе Харькова и Барвенковского выступа одновременно готовились к атаке обе стороны. Поэтому немцы имели серьёзные силы в этом районе и смогли оперативно среагировать на наступление советских войск. Далее отрицательную роль (для Красной Армии) сыграла качественно лучшая подготовка немецкого командования к таким сценариям и более высокая боеспособность вермахта в этот период.
Так, командование Юго-Западным направлением видело опасность немецкого удара в районе Барвенковского выступа. Для прикрытия южной ударной группировки с фланга были выделены серьёзные силы. Войска получили приказ: «создать прочную оборону, развитую в глубину, с продуманной системой противотанковой защиты, с максимальным развитием инженерных сооружений, противотанковых и противопехотных препятствий и широким приспособлением к обороне населенных пунктов». В директиве № 00275 от 28 апреля, подписанной Тимошенко, Хрущевым и Баграмяном, в частности, указывалось, что
«...возможна попытка противника ликвидировать барвенково-лозовский выступ и одновременно предпринять наступление в направлении Харькова, Купянска с целью выхода на основные коммуникации наших армий, действующих на внутренних крыльях фронтов Юго-Западного направления».
Проблема была в том, что приказы и директивы менялись по несколько раз в день, а советский план не учитывал возможные действия противника. Немцев штаб Юго-Западного направления считал неспособными к каким-либо активным действиям.
«Как это ни странно, Военный совет фронта уже не считал противника опасным, — вспоминает бывший командующий 38-й армией, — ... меня усиленно уверяли, что противостоящий враг слаб и что мы имеем все необходимое для его разгрома. Военный совет Юго-Западного направления был убежден в непогрешимости своей оценки сил противостоящего врага».
В канун наступления командующий созвал в Купянске совещание командиров; еще раз заверив их в слабости противника, он говорил о полном преимуществе своих армий — как в живой силе, так и в техническом обеспечении. «Дух оптимизма... витал на командном пункте фронта», — вспоминал Москаленко.
Наступление Красной Армии
Первыми утром 12 мая 1942 года после часовой артиллерийской и авиационной подготовки в наступление пошли советские войска. На северном участке были брошены в бой в первом эшелоне 11 стрелковых дивизий при поддержке 7 танковых бригад и 20 артиллерийских полков РГК. Буквально сразу выяснилось, что значительное число огневых точек противника подавить не удалось, кроме того, их оказалось намного больше, чем предполагалось. Немецкая оборона оказалась сильнее, чем считали. Это стало первой неожиданностью для наших войск. Советские войска были встречены плотным огнем противника, и им буквально пришлось прогрызать немецкую оборону, неся большие потери.
Тем не менее, к концу дня фланговые 21-я и 38-я армии прорвали главную полосу и продвинулись на 6–10 км. Менее успешно наступала армия 28-я Рябышева, которая была главной ударной силой на этом участке, ей удалось вклиниться в оборону противника лишь на 2 км, хотя армия имела 59,5 орудий и минометов и 12 танков на 1 км. Командующий 38-й армией К. С. Москаленко, окрылённый успехом своих войск, предложил передать подвижную группу его армии. Штаб фронта решил, что все и так складывается хорошо: фланги армии Рябышева надежно обеспечены и теперь она спокойно может наступать на Харьков.
Успешно наступала и южная ударная группировка Юго-Западного фронта. Шесть советских дивизий при поддержке 200 танков и 14 полков РГК к полудню сломили сопротивление двух немецких пехотных дивизий и бригады венгров. Во второй половине дня на красноградском направлении в прорыв был введен 6-й кавкорпус с приданной ему танковой бригадой. К вечеру войска 6-й армии Городнянского и армейской группы Бобкина на 40-километровом участке вклинились в глубь немецкой обороны на 12–15 км, достигнув второго оборонительного рубежа, созданного на возвышенном западном берегу реки Орель. Немцы бросили сюда все, что имелось под рукой, в том числе трофейные команды и строительные подразделения, а генерал Городнянский начал выдвижение двух дивизий второго эшелона. Танковые корпуса, которые должны были войти в прорыв, оставались на месте, хотя находились уже в 35 км от линии фронта.
Стоит отметить, что наступлению советских войск благоприятствовало практически полное отсутствие у противника авиации. Основные силы немецкого 4-го воздушного флота были задействованы в это время намного южнее, помогая 11-й армии Манштейна громить Крымский фронт. Поэтому советская авиация работала в условиях почти чистого неба, обеспечивая прикрытие и поддержку обеих ударных группировок Юго-Западного фронта. Немецкая авиация стала прибывать на место сражения только 14 мая и, несмотря на количественное превосходство советских ВВС, быстро захватила господство в воздухе.
13 мая на южном участке фронт прорыва был расширен до 55 км, а глубина достигла 25–30 км. Сопротивление противника ослабло. 14 мая советские дивизии создали условия для ввода в прорыв подвижных соединений с целью развития успеха и окружения немецкой группировки в районе Харькова. Стремительный и мощный удар двух танковых корпусов (около 300 машин) мог оказаться именно в это время весьма эффективным. Однако командование Юго-Западного фронта, ошибочно считая, что противник сосредотачивает крупную механизированную группировку в районе Змиева, задержало ввод в сражение танковых корпусов, чтобы ввести их в прорыв с выходом стрелковых дивизий на рубеж реки Берестовая, до которой предстояло пройти с боями ещё около 15 км, что стало серьёзной ошибкой. Стрелковые дивизии уже истощили свои силы, и дальнейшее продвижение далось им с большими усилиями. А немцы использовали это время для стабилизации обороны и перегруппировки сил.
13 мая на севере 28-я армия преодолела главную полосу немецкой обороны и вышла на подступы к Харькову, на линию высот, обступающих город с востока. Войска 38-й армии Москаленко в первой половине дня продвинулись еще на 6 км. Однако начались и проблемы. Командующий немецкой 6-й армий генерал Паулюс произвёл перегруппировку своих сил: из Харькова против 38-й армии начали выдвижение 3-я и 23-я танковые дивизии. Кроме того, из Крыма под Харьков началась переброска 4-го воздушного флота. В 13 часов немцы, сосредоточив в течение ночи и первой половины дня две подвижные группы, нанесли удар с двух сторон по стыку 38-й армии с 28-й армией. В одну группу вошли 3-я танковая дивизия и два полка пехоты, вторую составили 23-я танковая дивизия и один полк пехоты. Войска 38-й армии не выдержали и были отброшены на исходные позиции. Тимошенко приказал из резерва 28-й армии перебросить к Москаленко 162-ю стрелковую дивизию и 6-ю гвардейскую танковую бригаду.
14 мая армия Москаленко по-прежнему боролась с двумя немецкими танковыми дивизиями, пытаясь сохранить связь с соседом. Войска 21-й армии В. Н. Гордова топтались на месте, укладывая солдат в лобовых атаках на укрепленные пункты и высотки. Дело дошло до того, что главкому пришлось объяснять генералу Гордову, что узлы сопротивления противника не надо брать в лоб, их необходимо блокировать и обходить, всеми силами форсируя наступление. Дивизии 28-й армии Рябышева продвинулись еще на 6–8 км и вышли к тыловому рубежу немецкой обороны, проходившему по рекам Харьков и Муром. По плану операции в это время в прорыв должны были ввести подвижную группу (3-й кавкорпус и 38-я стрелковая дивизия). Но из-за плохой организации управления эти соединения не успели сосредоточиться на исходном рубеже. Штабы соединений и штаб Тимошенко находились в большом отдалении от передовой (иногда их разделяли 20–30 км и более), радиосвязь работала плохо, позывные частей перепутались. На юге 6-я советская армия вышла на рубеж, отстоящий не более чем на 35–40 км от южных предместий Харькова.
15-16 мая войска северной советской группировки в основном оборонялись. Немцы яростно контратаковали. 17 мая генерал Рябышев, что сдержать натиск противника, был вынужден ввести в сражение основные силы 3-го гвардейского кавалерийского корпуса. В результате северная группировка Юго-Западного фронта израсходовала все свои резервы. На юге вечером 16 мая наши войска переправились через Берестовую и захватили плацдарм, создав условия для ввода в бой танков. Однако из-за позднего паводка река сильно разлилась, а широкая заболоченная пойма, вязкие берега стали серьезным препятствием для танков. Нужно было восстанавливать мосты, уничтоженные противником, и генерал Городнянский отложил ввод танковых корпусов до утра 17 мая. В это же время группа Бобкина форсировала реку и охватила с трех сторон Красноград.
Войска 6-й армии ночью восстановили на Берестовой разрушенные мосты, и с утра командующий начал вводить в сражение 21-й и 23-й танковые корпуса. Танки вклинились в немецкую оборону на 12-15 км и в районе станции Власовка перерезали железную дорогу Харьков — Краснодар. Группа Бобкина продолжала биться за Красноград, она сильно оторвалась от тыловых баз и начала ощущать нехватку боеприпасов. Никто ещё и не знал, что сражение уже проиграно. Советские войска продолжали рваться к Харькову.
Таким образом, ударные группировки Юго-Западного фронта в ходе трехдневных упорных боев, не без сложностей, но прорвали оборону 6-й немецкой армии севернее и южнее Харькова. Наступление левого крыла Юго-Западного фронта действительно поставило войска Паулюса в тяжелое положение. 14 мая южная ударная группировка создала условия для ввода в прорыв подвижных соединений с целью развития успеха и окружения немецкой группировки в районе Харькова. Стремительный и мощный удар двух танковых корпусов мог оказаться именно в это время весьма эффективным. Однако командование Юго-Западного фронта, ошибочно считая, что противник сосредотачивает крупную механизированную группировку в районе Змиева, задержало ввод в сражение танковых соединений. Отказ от использования подвижных соединений в самые критические для развития наступления дни – 14-15 мая, самым отрицательным образом повлиял на развитие операции. Наступающие стрелковые дивизии истощили свои силы, темп наступления резко сократился. 17 мая танковые корпуса ввели в прорыв, но удачный момент был уже упущен. Немцы в это время подтянули резервы и закрепились на тыловых рубежах обороны, а на севере нанесли контрудар. Войскам 28-й армии Д. И. Рябышева и правого фланга 38-й армии К. С. Москаленко, пришлось отражать контрудар немецких войск на подступах к железной дороге и шоссе Белгород – Харьков. Наши войска утрачивали инициативу.
Продолжение следует.