- Не было, - согласился попугай

- Не было, - согласился попугай. - Меня для его внука купили. А до этого я в зоомагазине жил. Там я и научился передразнивать, всех подряд. От нечего делать. Теперь для меня передразнить – это как для любой другой птицы чирикнуть.

- Погоди, погоди, - перебил хвастуна Воробей. – Ты говоришь, тебя для кого купили?

- Для внука Григория.

- Странно…

- Чего здесь странного-то? Обычное дело. Детям часто на день рождение попугаев дарят. Воробьёв ведь дарить не станут, потому что вы на каждом подоконнике. А попугаи - это экзотика. Сначала меня присмотрели, потом облюбовали и купили. Сегодня дарить потащат. А старика, я тебе по секрету скажу, на день рождения внука так и не пригласили. А внуку, между прочим, пять лет стукнет. Как говорится, ещё чуть-чуть, и в школу. Вот так вот. Сейчас Григорий за яблочками для этого мальчишки пошёл, понимаешь. И значит, его подарок внуку будет называться так: «Птица в яблоках».

- Вот я и говорю, странно. - Воробей набрался храбрости, влетел в комнату Григория, покружил там вокруг простенькой люстры и опять приземлился рядом с клеткой. – Очень странно. Я, почему-то, не знал, что у старика внук есть. Десять лет во дворе живу, всех здесь знаю, а про этого внука первый раз слышу.

- Внимательным надо быть, - начал, было, высокомерничать попугай, но вовремя опомнился и сменил тон на задушевный. - А я теперь всё-всё про старика знаю. Мне он сегодня целую ночь спать не давал. Всё жаловался, как его не навещают ни дети, ни внуки. Оказывается, живёт он как в клетке, ему даже поболтать не с кем. Да, наболело у старика, накопилось, а поделиться не с кем. Так он мне долго рассказывал про свою нелёгкую судьбу, что я прямо радоваться стал, что я не человек. За людей стыдно стало.

- Вот ведь как… - От рассказа попугая Егорке стало очень грустно. – А я думал, что Григорий счастливый.

- Счастливый? Такого счастья даже мне не надо. – Волнистый попугайчик тоже не на шутку разволновался. - Будь я самостоятельной птицей, я бы у этого старика жить остался. Я ведь внимательный, людей слушать люблю. Если надо, могу чего-нибудь сказать, посоветовать. Но у попугаев на роду так написано - кому меня купили, того и придётся развлекать.

Вдруг Егорка вспомнил, что они с попугаем ещё не познакомились.

- Тебя, волнистый, как звать-то?

- А никак. Нас в зоомагазинах по имени не называют. Нам обычно хозяева имя дают. А Григорий – он ведь мне не хозяин.

- А меня зовут Егоркой…

Вдруг, где-то там, в глубине квартиры, кажется в прихожей, раздались подозрительные шумы, потом послышались шаги. Это вернулся домой Григорий, и кажется, вернулся не один – он с кем-то разговаривал.

Воробью пришлось скорее вспорхнуть с подоконника. Но он тут же уселся на веточку тополя, что рос напротив окна Григория и принялся оттуда наблюдать – что же произойдёт дальше.

Долго наблюдать Егорке не пришлось. Очень скоро он увидел, как клетка с попугаем плавно поднялась в воздух, затем так же плавно скрылась в темноте комнате. Через какое-то время в окне появилось опечаленное лицо Григория. Старик принялся махать из окна рукой дядьке в чёрной шляпе. Дядька этот был никто другой, как сын Григория - Николай. Он направлялся в сторону трамвайной остановки, и в руках его была клетка с синим попугаем. Старик всё махал и махал рукой вслед сыну, а эта шляпа так ни разу в ответ рукой и не взмахнула.

Воробьиное сердце не выдержало такой печальной картины. Егорка срочно полетел по знакомым - он придумал кое-что необычное.

Очень скоро на опустевший подоконник старика Григория стали опускаться друзья Егорки: синичка Пышка, скворец Семён, голубь Павлин, и даже галчонок Паровоз. Чуть погодя прилетел и сам Егорка с чижиком Бабахом, и сразу же в честь дедушки Григория начался необычайный концерт. Скворец запел, его песню подхватили синичка с чижиком, голубь начал гулить, а галчонок принялся весело подпрыгивать. Егорка умело руководил этим концертом и то и дело посматривал на старика, который с удивлением наблюдал за этой картиной из глубины комнаты. Когда же Григорий не выдержал и рассмеялся, воробей скомандовал: