«Подарок» на 23 февраля История основана на реальных событиях Литературная обработка от автора
Деревня Глухово, февраль 2025 года
— Ну что, мужики, с праздником! — Сергей поднял стакан с самогоном, обводя взглядом друзей за столом. — 23 февраля — наш день!
За окном выла метель, заметая узкие улочки Глухово. В избе было жарко натоплено, пахло жареной картошкой и табаком. Четверо мужчин — Сергей, Виктор, Андрей и Илья — собрались отметить праздник по‑деревенски: с выпивкой, разговорами и воспоминаниями о службе.
— А помнишь, Серёга, как ты в учебке… — начал Виктор, но его перебил резкий стук в окно.
Все замерли.
— Кто это? — прошептал Андрей, вглядываясь в снежную круговерть за стеклом.
— Да мало ли… — махнул рукой Сергей. — Может, сосед.
Он подошёл к окну, вытер запотевшее стекло… и отпрянул.
— Чёрт…
— Что там?! — вскочил Виктор.
— Человек… стоит. В белом. Как призрак.
Незваный гость
Сергей распахнул дверь. На пороге, укутанный в старый тулуп, стоял незнакомец. Лицо — бледное, почти прозрачное, глаза — тёмные, без блеска.
— Пустите погреться, — прохрипел он. — Заблудился.
— Заходи, конечно, — отодвинулся Сергей. — Что ж на морозе стоять.
Незнакомец вошёл, стряхнул снег. Движения были медленные, будто он плыл в воде.
— Чайку налить? — предложил Андрей.
— Не надо. Я ненадолго.
Голос звучал глухо, словно из‑под земли.
Мужчины переглянулись, но решили не показывать беспокойства. Усадили гостя у печи, налили самогона. Тот взял стакан, но не выпил — просто держал в руках, глядя в огонь.
— Вы откуда будете? — осторожно спросил Илья.
— Из леса.
— Так там же никого нет! — удивился Виктор. — Последний дом — в трёх километрах отсюда.
Гость улыбнулся. Зубы — слишком белые, слишком острые.
— Теперь есть.
Странные знаки
Вечер шёл своим чередом. Гость почти не говорил, только смотрел на огонь. Но чем дольше он сидел, тем сильнее становилось чувство, что что‑то не так.
Андрей вдруг заметил: тень незнакомца на стене не повторяет его движений. Она шевелилась сама по себе — то вытягивалась, то сжималась, будто пыталась вырваться.
Виктор почувствовал холод — не снаружи, а внутри. Он потрогал лоб — горячий, хотя в избе жара.
Илья вдруг услышал шёпот за спиной. Обернулся — никто не говорил. Но шёпот не прекращался, словно десятки голосов шептали что‑то неразборчивое.
А Сергей… он увидел, как из‑под тулупа гостя медленно выползают тонкие, бледные пальцы — не человеческие, а будто корни дерева.
— Хватит! — рявкнул он, вскакивая. — Кто ты такой?!
Гость медленно поднял голову. Глаза теперь были полностью чёрными.
— Я — ваш подарок.
Правда раскрывается
— Какой ещё подарок?! — заорал Виктор, хватая кочергу.
— На 23 февраля. Вы же ждали?
Андрей вскрикнул — его рука вдруг покрылась инеем. Он попытался стряхнуть, но холод уже полз вверх по плечу.
Илья почувствовал, как что‑то внутри него рвётся наружу — будто кости ломаются, перестраиваются.
Виктор замахнулся кочергой, но гость лишь усмехнулся. Кочерга рассыпалась в его руке ржавой трухой.
— Вы позвали меня. Сами.
— Мы?! — прохрипел Сергей, чувствуя, как ноги немеют.
— Каждый год в этот день кто‑то должен уйти. А вы… вы так радостно отмечали. Так ждали.
Последний крик
Метель за окном взвыла с новой силой. Стекло треснуло, и в избу ворвался ледяной ветер.
Андрей упал первым. Его кожа покрылась коркой льда, а из рта вырвался последний вздох — белый, как пар.
Виктор попытался бежать, но ноги примерзли к полу. Он кричал, пока его голос не оборвался, а тело не превратилось в ледяную статую.
Илья упал на колени, хватаясь за грудь. Что‑то изнутри рвало его на части — он чувствовал, как ломаются рёбра, как кровь застывает в жилах.
Сергей остался последним. Он смотрел на гостя, который теперь встал во весь рост — слишком высокий, слишком тонкий, как тень.
— Почему мы?! — прошептал он.
— Потому что вы ждали. Потому что вы праздновали.
Гость протянул руку. Пальцы — как ледяные иглы — коснулись лба Сергея.
И всё стихло.
Утро
На рассвете метель утихла.
Соседи, заглянувшие в избу, нашли четыре тела.
Сергей сидел за столом, лицо — в ледяных трещинах.
Виктор стоял у двери, превратившись в обледенелую фигуру.
Андрей лежал у печи, покрытый инеем, будто снегом.
Илья — на полу, с искажённым от боли лицом.
А на столе — один пустой стакан.
И след от пятой руки на обледенелом стекле…