Дождливый день — самое лучшее время для приключений внутри дома. С утра небо затянуло тучами, и бабушка Эля, глядя в окно, вздохнула:
— Ну вот, теперь весь день дома сидеть. Чем бы вам заняться?
— Есть идея! — подскочила Алёна, чья энергия требовала выхода даже в дождь. — Пойдёмте на чердак!
— Точно! — поддержала Лера, которая прибежала к ним вместе с Варей, пока дождь не разыгрался. — У бабушки Эли самый интересный чердак во всей деревне!
— Ну, идите, — махнула рукой бабушка. — Только осторожнее там, не провалитесь. И Барсика с Бусей не берите, они там всё перероют.
Но Барсик уже сидел на лестнице, ведущей на чердак, и смотрел с таким видом, будто именно он главный хранитель всех тайн. Буся, услышав слово "идите", уже была на верхней ступеньке и поскуливала от нетерпения.
Чердак пах пылью, сухими травами и… временем. Луч фонарика Артёма выхватывал из темноты старые сундуки, пыльные этажерки, свёрнутые ковры и коробки, перевязанные бечёвкой.
— Ого, — выдохнула Варя, поправляя очки. — Это же настоящий портал в прошлое.
— Давайте искать сокровища! — Алёна уже нырнула в угол, где стоял старый, обитый жестью сундук. Её светлые волосы мгновенно покрылись пылью.
— Искра, не лезь первой, — привычно сказал Артём, но было поздно.
Алёна дёрнула крышку, и… ничего не произошло. Сундук был заперт.
— А-а-а, — разочарованно протянула она. — Тайна с замком.
— Ключ надо искать, — деловито заметила Лера. — Обычно ключи от старых сундуков хранят…
— Под ковриком? — предположила Варя.
— Или в вазе с конфетами, — хихикнула Алёна.
— Или… — Артём направил фонарик на Барсика, который с независимым видом сидел на старом венике и что-то вылизывал. — Или у нашего пушистого сообщника.
Барсик демонстративно отвернулся. Но из его пасти торчал кончик… старой кожаной тесёмки. А на тесёмке — ключ. Старый, ржавый, но настоящий ключ!
— Барсик! — закричала Алёна. — Ты нашёл! Ты гениальный котик!
Барсик позволил себя потискать ровно две секунды, после чего с достоинством отошёл в сторону и принялся умываться — дескать, это я так, между делом, ничего особенного.
Ключ подошёл! Сундук открылся с таким скрипом, что Буся испуганно ткнулась носом в ноги Алёне. Внутри лежали… сокровища. Настоящие. Старые фотографии, пожелтевшие, с выцветшими лицами. Коробочка с брошками и бусами. Вышитое полотенце, пахнущее нафталином. И большая, обтянутая бархатом тетрадь.
— Это дневник, — прошептала Варя, бережно открывая тетрадь. — Бабушкин? Смотрите, тут дата: 1965 год.
Дети притихли. Даже Алёна перестала вертеться и прижалась к Артёму. Перед ними была не просто тетрадь. Это была жизнь их бабушки Эли, когда она была… девочкой. Их ровесницей.
Лера, которая обычно была громче всех, тихо перевернула страницу и прочитала вслух:
— «Сегодня мы с Лешей (это ж дедушка наш! — вставила она) ходили на речку. Он поймал огромную рыбину и подарил мне самый красивый цветок. Я спрятала его в книжку. Он засушен до сих пор… Ой, смотрите!»
Между страниц лежал засохший, но всё ещё узнаваемый василёк.
— Дедушка дарил бабушке цветы! — восхищённо выдохнула Алёна. — Как принц!
— А тут дальше, — продолжила Варя, — «Мама ругалась, что я пропадаю с этим мальчишкой. А я не пропадаю, я просто… счастлива».
Артём смотрел на фотографию, приклеенную на следующей странице. Молодой дедушка Лёша, без бороды, смешной, с вихром, и бабушка Эля в платье в горошек, с толстой косой (совсем как у Алёны сейчас!), смеющаяся в объектив.
— Ничего себе, — только и сказал он. — Они были… как мы.
— Мы тоже будем старыми? — вдруг спросила Алёна с ноткой тревоги в голосе.
— Не старыми, — поправила Варя, обнимая её за плечи. — Взрослыми. И у нас тоже будут внуки. И они найдут наши дневники.
— У меня нет дневника, — пожала плечами Лера. — Я лучше секретики в землю закапываю.
— А я буду писать! — заявила Алёна. — Про всё! Про Бусю, про Барсика, про пчёл, про нашу лису с леденцом, про то, как мы сегодня клад нашли!
— Это и есть клад, — кивнул Артём. — Самый настоящий. Не золото, а… память.
Они перебирали фотографии до самого вечера. Нашли снимок, где бабушка Эля (тогда просто девочка Эля) сидит на крыльце точно таком же, как сейчас, только новом. Нашли её школьный дневник с пятёрками и одной четвёркой по пению («Я всегда плохо пела», — прокомментировала бы она сейчас). Нашли выцветшую открытку с признанием в любви, подписанную просто: «Твой Лёша».
Когда спустились вниз, бабушка Эля уже накрывала на стол. Увидев серьёзные лица внуков и тетрадь в руках Вари, она поняла всё.
— Нашли, значит, — тихо сказала она. — Мою девичью тайну.
— Бабушка, — Алёна подбежала и обняла её за талию. — Ты была такая красивая! И дедушка тебя любил!
— И сейчас любит, глупая, — бабушка погладила её по голове. — Только теперь это не васильки, а пироги. Любовь, она разная бывает.
Вечером, когда дедушка Лёша вернулся с пасеки, его встретил целый хор из четырёх голосов:
— Деда, расскажи, как ты бабушке цветы дарил!
— А как ты рыбину поймал?
— А почему ты в школе двойку по поведению получил?
Дедушка крякнул, снял шляпу и с подозрением посмотрел на бабушку.
— Эля, ты что, дневники им показала?
— Не я, — улыбнулась бабушка. — Барсик постарался.
Кот, услышав своё имя, дёрнул ухом и продолжил ужинать с видом полного превосходства.