Из всех молитв я знаю только "Отче наш". Да и то только первые две строчки. Но и этого знания мне хватило, я думаю тогда мне оно помогло.
Случилось это в 1981 году. Во времена Брежнева и застоя. Работал я в РайПО водителем. Кто не знает что это такое - Райпо это,Районное общество потребителей, короче торговля.
Председателем была строгая, молчаливая женщина -Тамара Фёдорова. Общество процветало - шутка ли: сеть магазинов в деревнях, в райцентре пекарня, молочка, кондитерский цех, коптильня и даже лимонадный цех.
Я проработал в этой сфере двадцать лет. Место "рыбное", но как говорится - рыба ищет где глубже, а человек где рыба. Простите за тавтологию.
Позвал меня товарищ на севера, "за длинным рублем".
Председательша нехотя подписала заявление об увольнении, но с условием. Мол отработки не будет, только обучишь молодого водителя, чтоб скорее вник в дело.
...Это была присказка. Теперь и сама история.
Петруха, новый водитель оказался молодым, шустрым парнем. За словами в карман не лез, шутки понимал. Ну думаю сработается, только некоторые нюансы объясню и все.
На третий день объездив все близлежащие деревня на вверенном мне Газ-52, осталось показать ему дорогу в Максимовку. Деревня самая дальняя в районе.
Загрузились с утра, плотно пообедали в рабочей столовке и выехали в путь.
Под мерное урчание мотора объясняю Пете "секреты" работы:
- Ты заметил, Петь, как мы на складе загрузили товар?
-Ну, как бы да.
- Не как бы, а вникай. Завсклад нам отпустила полкоробки махры, сахара мешок и двадцать кило перловки без накладной.
Так вот, сейчас по дороге будет деревня Выхино. Там живёт некий дядя Яша. Он охотник, или по нашему браконьер. Мы ему выгрузим весь неучтённый товар, только вот сахара - полмешка кстати.Он нам за это отвалит например кабана. Мы едем на конечный пункт, и отдаем Таньке продавщице остатки сахара и три бутылки водки. Еще две бутылки мы с тобой выпиваем на заимке, и еще по бутылке на брата остается. Танька спишет их как "бой". На сахаре она самогон гонит и продаёт деревенским. Но нам к следующему приезду литр подгонит . Дальше...
...Едем назад и две третьи кабана отдаём кладовщице. Нам остается одна задняя ляшка. Все довольны и все при своём. Как говорится "как мясо жрать так всем колхозом коров е&&ть так мы с завхозом".
Петруха смотрит на меня ошалело.
-А председательша?Вдруг прочухает.
-Не с'''сы, братан, все схвачено. Тамарка крутит другими делами. Запомни если не будешь этого делать, вмиг найдут причину и уволят. Найдут более сговорчивого.
Дорога пошла в гору, затем показалась деревенька вдали.
Дядя Яша оказался дома. Крепкий мужик лет пятидесяти. Принял товар и сказал:
- Заберите в чулане ляшку лосятины и двух зайчишек.
И не оборачиваясь ушёл в дом.
Выхино мы выехали когда уже смеркалось.
Дальше учу молодого.
—Через два километра будет заимка. Там переночуем, зайчишку сварим. А завтра поутру и рванём в Максимовку.
-А почему не сегодня?
-А че торопиться? Мясо, водка есть - отдохнём по человеческий! Кстати о заимке.
Там всё есть, это так сказать наша база отдыха. Я например весной- летом, Лариску, продавщицу с Казнаковки иногда привожу туда отдыхать. А че, молодая девка то. Ей тоже мужика хочется. Перенимай эстафету, так сказать передаю из рук в руки.
Заехали к зимовью уже по темноте.
Я взял два "пузыря", велел Петрухе взять зайчатины и закуси.
Затопили печь, достали чугунок с полки.
-Дядь Коль, а давай я шурпу татарскую сварю. Пальчики оближешь.
-Валяй- говорю.
Пока суть да дело "уговорили" одну "беленькую". Под шурпу и вторая опустела.
-Иди, молодой, сгоняй еще принеси- говорю- да сразу два. Чтоб не бегать лишний раз.
Разморило нас хорошо. Не помню как уснули.
Проснулся от какого то нехорошего предчувствия. Не похмелье, а какое то тревожное чувство обострилось внутри.
Вышел по нужде из избы - тишина вокруг, только снежок сыпет бесшумно. Зябко мне стало, не от холода, а от ощущения что из леса на меня смотрят. Смотрят нехорошо, злобно.
Забежал быстрей и закрыл на засов дубовую дверь.
Сижу не дышу, Петька мерно похрапывает на лежанке.
Слышу шаги за стеной. Осторожные, тяжелые. Обошли дом, замерли у двери. Поскреблись, подергали.
Тишина, потом опять шаги удаляются как будто.
И вдруг резкий стук в дверь.
-Тук, тук-тук!
Я не дышу. Замер.
Петька проснулся от стука.
— Дядь Коль, кто это?.
–Тсс, говорю, не знаю.
Еще постучали и голосок за дверью, нежный девичий:
— Люди добрые, пустите погреться. Холодно на улице.
Петька было дернулся к двери.
–Стой- говорю- оглашенный, ополумел что ли. Надо спросить сначала.
— Кто ты и что тебе надо?—спрашиваю.
— Заблудилась я, дорогу не могу найти, замёрзла совсем. Пустите.
Петруха опять дёрнулся к двери. Жестом остановил его.
— Девушка, говорю- подойдите к окошку, посмотрим. А потом и пустим.
Кинулись мы к окошку. При свете луны стоит девушка. Совсем без одежды.
Петька опять дёрнулся я говорю.
— Ты куда, дурашка. Разве ночью по снегу девушки в таком виде разгуливают. Не отрезвел что ли совсем.
— Посмотрели? Пустите теперь, не то замерзну я.
Сидим молчим.
Потом опять шаги по снегу заскрипели.
-Пустите, я не одна с ребятёнком. Замерзнем же мы здесь.
И плач ребёнка послышался.
Я быстро вскочил, схватил с печи уголёк и к двери. Крест начертил на весь рост и на окне нарисовал.
Тут уж красивый девичий голос превратился в старческий визгливый голос. Как у древней старухи:
-Пустите, пустите. Все равно войду. Несдобровать вам.
Петька присел у печи белее мела.
Я у двери и давай шептать "Отче наш".
До утра так и просидели. Весь ужас только утром и прекратился.
Когда уже сели в машину и тронулись Петька говорит:
-Дядь Коль, ту бутылку мою долю себе забери.