Анфису, крепенькую и здоровую девочку, покалечили в самом детстве, собственная мать, Катерина. Женщина не удержала дочь в руках, когда сонная ехала в телеге, с мужем, уронила её прямо под колёса, та и угодила ручкой в самую круговерть...
Думали, пропала девчушка, ан нет, выжила, только считай без руки правой осталась - висела она безжизненно, болталась, вызывая у соседей и родни разные чувства - жалость, горечь, а иной раз и брезгливость...
Казалось бы, от мамки с папкой сейчас тройной пригляд за дочерью несчастной будет, забота чрезмерная, как - никак калека неизлечимая, сама себе ни штаны поправить, ни стакан воды себе налить...
А получилось совсем наоборот.
Катерина, мать, слишком характер мягкий имела, уступчивый и податливый, а невестка, жена младшего сына напротив - крепкая на словцо, боевая. Знала, что свёкры как огня боятся остаться одни в старости. Старшие дети уже показали себя не с лучшей стороны, уехали в горда и даже писем оттуда не пишут...
А у Матвея ноги больные, уже сейчас с трудом все домашние делает, как пить дать, к глубокой старости, если доживёт, сам и ходить не сможет... Можно было надеяться на Катю, но та тоже проблемы со здоровьем имеет уже с молодости, по женски - долго на ногах если, к вечеру боли нестерпимые, оттого и лежит каждый час хотя бы по две минуты...
На кого им надеяться? Конечно же на сына младшего, да невестку, пусть и такую своенравную, какая бы не была плохая, а уже который год с ними ютится, хотя своя мать недалеко проживает. В благодарность уж так старались муж и жена снохе угодить - и работой не сильно утруждали, и их сына Андрюшку, внучка своего баловали...
Как снег на голову случилась у Матвея с Катей дочурка поздняя... Немного сокрушались конечно муж и жена, но подумали - уж как-то уживёмся, дети от бога идут, значит суждено было девочке на свет появиться...
Дарья же напротив - отчего-то взбеленилась на "стариков", что решили народ смешить на склоне лет, сначала убеждала избавиться от дитя, пока еще можно, затем оставить её в доме ребёнка, мол, никому тут она не нужна...
Обидно было Кате с Матвеем слушать такие речи - всё же хорошо относились к Даше, старались не обижать, но в душе понимали её тревоги, понятное дело, после рождения ребёнка разве покой в доме будет? Это и суета постоянная, уже непривычная, плач по ночам, да Андрюшке трёхлетнему уже не столько внимания...
А уж когда несчастье случилось с маленькой - ручонку отдавили колесом телеги, так и вовсе женщина молодая, чуть ли не со слезами на глазах умоляла отдать калеченную девочку в дом для инвалидов...
Конечно же, родители своё родное дитя никому не отдали, но всячески сноху теперь ублажали - есть лишняя копеечка, всё Даше или Андрюше, а свою Анфису с покалеченной рукой учили на глаза лишний раз людям не попадаться, сидеть тихонько в чулане со старыми игрушками играть одной рукой.
Катя жалела дочь, глядя на её попытки руку свою перевязать, или на то как поджимает она к себе её так неловко, неуклюже. Пару раз с болью в душе наблюдала, как роняет Анфиса, то стакан, то ложку, то на себя тарелку с супом, грешным делом думала, что лучше бы бедолаге и вовсе на свет не являться, с такой судьбой...
Дарья же была уверена, что рано или поздно, сама себя угробит калека - на себя чего опрокинет, или свалится в овраг неловко. Себя оправдывала тем, что не сможет девчонка нормально жить на этом свете с таким уродством - мало того рука не работает правая, так еще топорщица так некрасиво, неприятно. В школе, на улице посмешищем станет, работать не сможет, замуж никто не возьмет...Какому мужику баба нужна, что сама себе лица умыть толком не сможет?
Никто даже и внимания не обратил в этих жалостях, что девочка решила совсем по другому пути идти, уж не понятно, что повлияло на такой исход - то ли Дашкины гонения, то ли характер боевой - Анфиса, лишь только соображать маленько начала, живенько левой рукой принялась простые дела делать, украдкой за мамкой наблюдая.
Тащит Катерина вёдра с водой - она хвать, емкость какую под руки попадет и после матери у колонки копошится, воду набирает играючи, ногой толкнёт, левой рукой нажмет... Подглядит, как тесто делают, а на улице затем из отрубей месит, тренируется.
Сама себе и пропитание добывала - хлеб нарезать, воды в стакан налить - к школе уже больше дел умела делать, чем Андрюшка, избалованный и родителями и бабкой с дедом внук. Мамка даже сама не заметила, как стала дочери поручения давать - огород полить, полы намыть, лишь временами руками взмахивала, дивясь, как она одной рукой ловко все делает...
Однажды разжилась семья деньгами хорошими - корова сразу двух бычков принесла, вырастили их, продали за большую сумму и тут врач местный, зная об их богатстве совет дал Матвею, мол, свозите Анфису свою в город, пока еще она маленькая - всего-то пяток лет.
-Кости еще не совсем деревянные, мышцы глядишь не успели отмереть. Там ей операцию сделают, может хоть чуток рука выправится и работать сможет.
-И что, прямо вылечат?
-Ну может и не получится ничего, но попытаться стоит...
-И хочется, да боязно деньги на ветер покидать...
Долго Матвей голову чесал, Катя сомневалась и пока раздумывали - все деньги разлетелись как пыль, старшему сыну отправили (как почуял прибыль, немного денег в письме попросил), дочери посылку собрали с деликатесами местными, внуку, Андрюшке новые сапожки справили, снохе платье, бусы... Ничего не осталось для Анфисы, только леденцов россыпь.
Дарья, любуясь перед зеркалом в обновах, успокаивала свёкров, мол, чего печалитесь - неужто было бы радостно просто так деньги все на воздух пустить? Убеждала, что уже не поможет ничего девчонке, а так все довольные остались...
-Вот меня вы порадовали не зря, в воду не гляди, а мне за вами, вместе с вашей калекой до конца дней своих глядеть, на своём горбу тащить...
Грубовато говорила Даша, но старики и этому радовались - нет в задумках худого у снохи, будет она им подмогой в старости, глядишь и бедолагу -дочурку их не бросит после смерти их, вон какие речи ведёт, обещает рядом быть...
Не сдержала обещания Дарья, но тут и винить женщину грешно - загулял муженёк её, сын Матвея с Катериной, с местной гулёной, да так крепко, что собрался сходиться с бесстыдницей, родную жену бросать. Уж не знай чем разлучница его опоила, заговорила, но Дарья решила так просто мужика своего не пускать, чуть ли не силой утащила его в город, благо сама умела шить, а он в стройке разбирался...
Так и спасла семью...
Вот и свершилось то, чего больше всего боялась Катя, у которой силы уже на исходе были от ночей бессонных, болями женскими изнывающая, и Матвей, что без палки толком и ходить не мог. Уселись они в пустом доме на крыльцо, опустошенные, не представляя как жить дальше одним, еще и за ущербной дочерью приглядывая...
Обнялись, с грустью глянули на Анфису, что прошмыгнула в дом, руку придерживая неловко, всплакнули, а спустя час, вышла девочка, деловито на пожилых родителей глядя, позвала их к ужину.
-Идёмте, мама, папа, кашу сварила я.
Заходят Матвей с Катей в дом, а на столе уже по тарелкам разложена каша, со сливками перемешанная, морс по стаканам налит, всё так ладненько, аккуратно, а уж как вкусно было, видимо с душой готовила...
Только диву давались и отец с мамкой и соседи, как девчонка в двенадцать лет одной рукой, все дела по хозяйству умудряется делать! Руку нерабочую подвязала, чтобы не болталась и пошла как заведённая - воды натаскала, посуду намыла, огород полила, да что там! Всё хозяйство на себя взвалила, всё, что раньше Дарья делала...
Воспряли духом муж и жена, устыдились - боялись, что на шее повиснет им Анфиска, а она как заправская хозяйка всё так справно делает, залюбуешься - и порядок в доме и пироги отменные...Порадовались старики, да только теперь снова нашли о чем печалиться - Анфиска на лицо такая славная выросла, фигурой статная, ежели бы не рука скрюченная, можно было выдать замуж за парня путного, а так разве кто посватает её?
Зря тревожились и по такому поводу - девчонка до того хваткая была, улыбчивая, кучу дел добрых успевала сделать...Идет с магазина, видит - Варя Михайловна окна задумала мыть, встала на лестницу, вот-вот свалится своей пышной фигурой о земь!
-Вам, Варвара Михайловна, запрещено так высоко забираться! Вас мужики со всех дворов видят, все свои дела бросают, формами вашими любуются, а жёны злятся!
Подскочила Анфиса, тряпку перехватила - плечом придерживаясь, одной рукой так ловко окна все перемыла. Правильно, она легонькая, с барана весом...А Варвара всё еще смущаясь комплименту улыбается задумчиво, невольно себя оглядывая?"Неужто и правда любуются?"...
К одиноким старикам- соседями захаживала, где помощь какую им окажет, где просто чаю на вечер грядущий с ними пропустит чашку другую, пообещает зайти еще...
Конечно, молва быстро по селу пошла, что Анфиска - золото, а не невеста! Всегда приветлива, улыбчива, хваткая как две девушки заправские, ну и красива, что ни говори, а то что с рукой беда, так это и не заметно уже - чего об этом кручиниться, ежели она другой за пятерых все дела умеет делать?
Женщины своим сыновьям только так предлагали милую девушку в жёны, а парни вроде и рады - Анфиска то неплохая, весёлая, но всё же сомневались в последний момент, когда супротив неё здоровая девица на глаза попадалась, с двумя руками, пусть и глуповатая...
Первый ухажер так увильнул, второй, Кате за дочь обидно до жути, жалко девушку, но Анфиса и не думала огорчаться или может умело тревоги и печали в душе прятала - улыбалась для всех и зла не держала за женихов пугливых, с понятием относилась, кто знает как сама она себя вела бы, коли жениха с изъяном бы ей предложили?
Не зря Анфиса надеялась в душе на счастье - пришлась по душе пареньку из дальнего района, едва увидел её на базаре, сразу заприметил. Уж больно запал в душу серебристый смех девушки и её глаза добрые, ясные. Но больше всего по нраву был Ваньке характер девушки, боевой, решительный - когда торговалась она за валенки белоснежные, сразу распознал силу душевную Анфисину, с такой не пропадешь, не забалуешь!
Уж как родители девушки радовались, плакали от счастья, за то что дочери послал благо, через это видели себе божье прощение, за то что обращались с дочуркой не шибко хорошо в детстве, всем кругом угождая, да не попытались исправить ручку в детстве, деньжат пожалели...
Решили так - пущай едет Анфиса хоть на край света, лишь бы познала радость женскую, дитя родила, а они проживут сколько им отмерено, справятся, главное теперь на душе у них будет спокойно и горестно за стыд свой... Пусть дом их обветшал, покосился чуток, но на их век хватит, дай бог...
И сам жених то попался хороший - видный, работящий, с достатком! Дом уже для него новый отстроили родные, из сосны, да баню добротную к свадьбе. Правда жил в районе соседнем, далеко от мамки с папкой Анфисиной, но они чуть ли не со слезами убеждали дочь, что это не беда. Главное, смотрит на девушку с нежностью, с любовью - значит не обидит, станет ценить...
Только порадовались за Анфису, решили, что бог так ниспослал для них настоящее чудо, как девушка возьми да откажи жениху такому завидному... Зашла однажды в дом и брови нахмурила, в окно смотрит сердитая. На удивлённый взгляд матери, как есть заявила, от чего Матвей чуть с печи не свалился, с досады поперхнувшись...
-Не будет свадьбы, мамуленька... Сказала я Ванюше, что без вас никуда не тронусь я, не брошу вас стареньких, больных. Там домище огромный отстроенный, говорю, неужто места для моих не хватит? Замолчал Ванечка, задумался, а я его и отправила с богом восвояси... Пущай ищет другую жену, раз мои мама с папой ему в тягость...Свои-то под боком живут у него, хитрый - хоть каждый день можно ходить...
Всю ночь плакали Матвей с Катериной, дурищей её называли несусветной - это надо же, раз в жизни так повезло! А на следующий день явился Ванечка как ясное солнышко, вместе со своими отцом да матерью, стало быть свататься по настоящему...
После свадьбы Анфиса всё хозяйство к рукам... К руке прибрала. Коровы две завели, птиц полный двор. Мамку свозила в город на операцию - Катя долго еще не верила, что можно так бодренько в семьдесят лет бегать, говорила, что уже лет пятьдесят себя так хорошо не чуяла, словно заново родилась... Не болит ничего. Кто бы знал, что столько годков мучилась зазря, а под старость вдруг молодость самую настоящую нашла, с крепким сном по ночам и бодростью днём...
Сначала детей долго не было, а потом, друг за другом пошли - троих Анфиса родила, вырастила, выкормила сама. Иван всю жизнь любил жену свою особенную, по молодости даже пару раз колотил сплетников, что её ущербной называли...