Когда-то здесь по волжским берегам
Гуляли Пушкин, Лермонтов, Есенин.
И воздух, словно музою стихам,
Был им гостеприимно вдохновенен.
Они вставали с проблеском зори,
По точно заведённому брегету,
И цокая брусчаткою брели
На встречу бесподобному рассвету.
Речной в туманный дымке за рекой
Приветствовал почтеннейших поэтов,
И шпилем будто дружеской рукой
Махал, забыв условность этикетов.
Они кивали сдержанно в ответ.
С улыбкой приподняв лениво шляпу,
В даль наводили сдвоенный лорнет,
Дивясь архитектурному масштабу.
И по-пацански сев на парапет,
Вдыхая дым заморской папироски,
Слагая за куплетами куплет,
В тетрадке мятой делали наброски.
Умело превращая силу дум,
В доступные для всех в округе формы,
Лекарство для умов, сердец и душ -
Стихи, что ныне каждому знакомы —
Шучу, они не видели речной,
Не мог махать он шпилем как рукою.
Он на земле построен был Тверской
В тридцать восьмом году, перед войною.
Но кажется, что так оно и есть,
Что он тогда парил над водной гладью,
Гостям большим оказывая честь,
Своею благородной, гордой статью.
Ну, а теперь в руинах он лежит,
Позорно пав не в годы аккупаций,
Его разрушил, вовсе, не фашист,
А утопийный курс администраций.
И он такой, совсем, не одинок,
Повсюду обнищанье и разруха.
Сидит наш город у столичных ног,
Как жалкая на паперти старуха.
Но мы не унываем и живём,
Так все в родной стране живут за мкадом,
Прочувствуя все прелести нутром,
Но не смирившись с нищенским укладом —
Речной страдалец, верим, оживёт,
И новый Пушкин, Лермонтов, Есенин,
Вокзал своею лирой воспоёт,
Как символ позитивных изменений...