Она мастерски водила автомобиль во времена, когда женщина за рулём была редкостью. Гоняла на мотоцикле, словно заправский байкер. А вот так же уверенно, залихватски «рулить» собственной жизнью не получилось, не везло Светлане, хоть плачь!
Парень в юбке
Никто и никогда не видел Светку Сорокину плачущей. И мысль такая в голову прийти не могла окружающим – однокурсникам, потом коллегам. Вон какая она у нас, Светлана, кровь с молоком, бой-баба, своя в доску! Такая коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт! Она и правда не плакала, считай что никогда. Но не потому, что от природы обладала суровым мужским складом характера, вовсе нет. Просто воспитание не позволяло. В одну из ночей печально всем известного 1937 года люди в штатском увели её отца, секретаря пресс-бюро «Крестьянской газеты», дабы не вернуть его домой уже никогда. Мать не проронила и слезинки, перестала общаться с соседями, замкнулась. И пятилетней Светланке велела нюни не распускать, доверять они больше никому не могут. Все складируемые внутри себя эмоции девочке помог выплеснуть театр – в школе ставили любительские постановки, и Сорокина в них активно участвовала, все мужские роли доставались ей (мальчики и девочки в те времена учились раздельно). ВШколу-студию МХАТ поступила легко. В труппу Театра-студии киноактера взяли с руками и ногами. Из нескладной верзилы выросла высокая, статная блондинка с интересной лепкой лица, запоминающимся грудным тембром голоса. Неудивительно, что на неё ещё в студенческие годы обратил внимание Леонид Харитонов, тогдашняя «звезда» советского кинематографа. Его «Солдата Ивана Бровкина» поклонницы пересматривали до дыр. Поверить в то, что он женился на однокурснице, не могли. Ходили по пятам, предлагали себя взамен, наплевав на комсомольскую и девичью честь. Не отставала и прекрасная половина коллег по актёрскому цеху. Слухи об изменах мужа во время отъездов на съёмки рвали Светлане душу в ошмётки. Сцен не устраивала, переживала молча, но брак не продержался и двух лет. Харитонов прощения так и не попросил, зато настоял на том, чтобы бывшая супруга оставила его фамилию. Она согласилась, ни детей они вместе не нажили, ни семейных светлых традиций, так хотя бы фамилия останется, как воспоминание о первой любви. Второй не будет, так она думала тогда. Казалось, что с Лёней навек ушло и счастье…
Сбоку припёку
Что же оставалось? Конечно, работа. Уже в молодые годы Харитонова отличалась профессионализмом такого уровня, что режиссёры наперебой звали её сниматься. В ставшем легендарном фильме «Летят журавли» она сыграла сестру главного героя, Ирину, создав притягательный образ типичной советской интеллигентки: высокие моральные принципы в сочетании с красотой Снежной королевы. А в картине «Девушка без адреса» она уже простая крановщица Клава, которая вместо того, чтобы работать,читает романтические стихи и грезит о любви. «К Чёрному морю», «Девушка с гитарой», «Неподдающиеся», «Белые ночи», «Добровольцы», «Друг мой, Колька», «Приключения Толи Клюквина» - сколько ролей и ролек она переиграла в шестидесятые! Зрители любили её любой, чувствовали простую, открытую душу. Такой Светлана и была, но, как каждой актрисе, ей хотелось трудиться над большими, серьёзными ролями, а не получить очередное назначение на роль очередной подружки главной героини. Скучно же! Скучно до скрежета зубовного. Да и обидно. В 1967 году Харитонова под общее недоумение коллег, далеко не столь плотно заваленных работой в кино, приняла решение больше не сниматься. Но общественное мнение её не слишком волновало, она никогда не просила ни у кого совета или поддержки, шла своим курсом. Следующий шаг Харитоновой наделал немало шума в актёрском мирке. Она поступила во ВГИК, на режиссёрские курсы. Причём снимать хотела не игровое, а документальное кино.
По той же схеме шли дела на «личном фронте». Всё ж хорошо было! Нет, взяла и сама разрушила! Но это только со стороны так казалось, а в душу Светлане, как обычно, никто не дал себе труда заглянуть. Не ломает же руки, не рыдает на груди у гримёрши, не срывает спектакли, значит, всё в порядке. Сослуживицы по Театру Сатиры, куда Харитонову позвали работать ещё после её первых успехов в кино, завидовали – такого мужчину отхватила в мужья, настоящего джентльмена! Родион Александров, актёр того же театра, действительно, вид имел весьма и весьма импозантный, светскими манерами и тембром глубокого голоса мог обворожить любую, а выбрал новенькую. Со Светкой было легко. И по дому умела делать всё, не то что эти фифы-актрисульки, и в компании – рубаха-парень! Семь лет семейной жизни пролетели как миг единый. На рыбалку вместе ездили, даже на охоту. Пока Светлана в один прекрасный день не осознала, что никогда в этом браке не была просто женщиной. Вечный приятель, всегда под рукой… Предложила мужу временно разъехаться, чтобы соскучиться друг по другу что ли! Может, надеялась, что начнёт её завоевывать, возвращать, доказывать, что любит… Ан нет, так и не съехались…
Сбитая с пути
В начале 70-х Харитонова уже режиссёр-документалист, как и хотела. Даже призы получала на фестивалях. Темы её увлекали самые разные: от фигурного катания до обучения плаванию грудных младенцев. Новые коллеги ни разу не попрекнули, дескать, лезут в «документалку» все кто ни попадя, даже бывшие актрисы! Напротив, отмечали высочайший профессионализм нового товарища. Режиссёрские курсы, кстати, по признанию самой Харитоновой, мало что ей дали, до всего пришлось доходить своим умом и упорным трудом. Зато там она встретила третьего мужа – Сергея Балатьева, который тоже ушёл из актёрской профессии в режиссуру. В тридцать пять лет Светлана впервые стала мамой. Наглядеться на Олечку не могла! Наконец-то, дождалась счастья, жить теперь, поживать, да добра наживать!
Горе грянуло, откуда не ждали. Впрочем, врачи скептически поджимали губы: а что же вы хотели, голубушка, на что надеялись, старородящие однако должны осознавать риски, поздние роды неизбежно влекут за собой последствия! Психические отклонения, которые диагностировали у маленькой дочки, лечению не поддавались. Муж из семьи ушёл. Ситуация хуже некуда, но не зря в народе говорят: пришла беда – отворяй ворота. Весной 1972 года опытная автомобилистка Харитонова, сама не поняв, как это могло случиться, влетела впереходившую дорогу женщину. Насмерть…
Неожиданно, но за Светлану, особо ни с кем близкой дружбы не водившую, вступились, писали ходатайства, предлагали взять на поруки. Даже родные погибшей просили судей проявить милосердие. Первым делом Харитонову исключили из Союза кинематографистов, потом сослали в городок Покров Владимирской области на три года, дабы искупила вину добросовестным трудом на железобетонном заводе. Больной ребёнок остался на руках у старенькой матери Светланы. Часть заработанных копеек Харитонова отправляла домой, остальное – семье той женщины, что сбила…
Последняя страница
А помните, в комедии Леонида Гайдая «Не может быть» эпизод про Володьку, который женился, а жены новоиспечённой без пальто и шапочки узнать не мог? Была там такая подруга семьи, рослая мадам, уже в летах далеко не девичьих, в белой а-ля «матроске», которая одной своей фразой опрокидывала зрителей в гомерический хохот: «Феерично!». Гуляет это «феерично» до сих пор в народе, а фильм 1975 года выпуска, одна из первых ролей Харитоновой после возвращения в профессию. Или пересмотрите «Почти смешную историю» 1977 года, где Светлане Николаевне досталась небольшая роль проводницы. Небольшая, а вспомните её сразу, видели уже в детстве, и потом не раз встречали ей подобных тёток в жизни. Бесподобная игра, жизненная, искромётная! Как тут догадаешься, что в жизни у актрисы далеко не то что не феерично, а головой об стенку биться хотелось! Дочка Ольга росла, а надежды на выздоровление не было ни малейшей. Её состояние требовало постоянного присутствия кого-то рядом, бабушка между тем ушла в мир иной, а мать – единственная кормилица, хваталась за любые роли и рольки. Харитоновой предлагали определить дочь в Дом инвалидов, но она категорически отказалась. Поскольку отлучаться надолго не могла, играла уже даже не второстепенных персонажей, а в эпизодах. Постепенно предложения сниматься иссякли, а потом и вовсе грянули 90-е, когда самые востребованные актёры оказывались на обочине. Харитонова с дочерью жила на пенсию, которой не хватало даже на лекарства. Продавала газеты у метро, стояла в любую погоду, вплоть до самой смерти – трёх недель не дожила до восьмидесятилетия. Иногда её узнавали, но она отнекивалась, нет, мол, никакая я не актриса, я так, простая советская баба, жизнью битая. И ведь правду говорила…