Поступив в 1991 г. в Институт культуры, я сразу много услышал там ото всех о нашумевшей премьере спектакля "Служанки". Столько было разговоров на эту тему предельно восхищенных в вузе с огромным скопищем всяких творческих и околотворческих личностей, что я загорелся желанием обязательно посмотреть данную постановку. Тем более, я получил только студенческий билет и, как мне сказали в деканате, что теперь я могу по этому студбилету бесплатно посещать различные учреждения культуры, в том числе и театры, с целью ознакомления с различными, как тогда говорили, культурными мероприятиями. Но при наличии свободных мест, конечно, и на усмотрение администратора заведения. И вот одним из серых осенних вечеров я поехал до станции метро "Рижская", где находился театр "Сатирикон", чтобы узнать воочию, что же это за "Служанки" такие.
Приезжаю и вижу толпу разномастной публики уже на подходе к театру. Многие спрашивали по пути о лишнем билетике, попадались, естественно, и перекупщики, но, я же типичный бедный студент, и мне только контрамарка нужна. Фойе театра блещет, и полно народу. Кассы - сбоку с отдельным входом. Иду прямиком к окошку администратора, как мне знатоки объяснили этот алгоритм получения свободного билета по студбилету вуза Министерства культуры.
У окошка очередь, которую я смиренно отстоял и получил спокойно бесплатный входной билет без занимания определенного места. "Ищи сам свободное или на откидное садись, если сможешь". Это удивляло меня - спокойно и бесплатно получить билет в московский театр, но на дворе был 1991 год, только отгремел августовский путч, еще не совсем сброшена инерция уклада жизни советской власти, и все еще старались соблюдать инструкции вышестоящих органов для подведомственных организаций. Поэтому я за годы обучения много так вот по студбилету посетил театров в Москве. Но сейчас не об этом, а о постановке "Служанок" речь.
И вот я захожу в зрительный зал, где полно народа в основном зажиточного вида, судя по их напыщенным нарядам и как они сметали все в буфете, запивая при этом шампанским. Мест свободных не вижу и думаю, куда же мне садиться, - неужели буду стоять у стены весь спектакль... И вижу, что в первом ряду место не занято, и рванул туда быстрее, чтобы не перехватили, ведь я не один там такой студент, любящий на халяву приобщиться к искусству. Подбегаю и плюхаюсь с прокручиванием в голове мысли "Лишь бы никто не пришел с билетом именно на это место!" Огляделся и вижу рядом с собой сбоку таких важных персон в дорогих костюмах и ярких шейных платках. Ну точно заядлые театралы и маститые театральные критики!
А у меня самое "элитное" место в первом ряду посередине. Сцена вот прям перед глазами, и голову особо задирать не надо, а тем более бинокль не нужен, ведь рассмотреть можно до тонкости каждую деталь на расстоянии вытянутой руки. Звучит третий звонок, и повисает тишина, а также приятная темнота. Звучит голос на французском, после перевод на русском: "Я считаю, что в "Служанках" должны играть мужчины, только мужчины. Жан Жене". Звучит, как будто завещание этого драматурга всем поколениям. Пафосно, но нагнетает и так уже сгустившейся таинственности.
Занавес убран, сцена в стиле "черный кабинет", что-то поблескивает, вдоль нее установлен хореографический станок. Интересное решение. Все затаили дыхание и ждут, что же будет дальше... Я весь в приятной истоме и жажду зрелища. Но, дабы вам было понятно, что я пережил и ощутил, необходимо раскрыть сюжет пьесы и личность режиссера-постановщика Р. Виктюка, ведь без него не случилось бы такого ажиотажа и стольких суждений, именно как он поставил этот спектакль.
Хотя в той первой редакции и играл Константин Райкин, но про актеров никто не заикался, а только звучала фамилия режиссера постоянно: "О, Виктюк! Ах, этот Виктюк...", и тому подобное. Но давайте сначала об основе "Служанок", то есть о пьесе французского драматурга Жана Жене в жанре драмы в одном действии. Сюжет там таков: основные персонажи - это служанки Клер и Соланж, а также Мадам, ну и четвертый персонаж - Месье, однако он лишь изредка появляется в пьесе.
В основу сюжета легла реальная история сестер - двух служанок, которые жестоко убили свою хозяйку и ее дочь. А в самом спектакле по этой пьесе отображено следующее: служанки в доме Мадам - сестры Клер и Соланж Лемерсы - тайно донесли в полицию на Мсьё. В отсутствии хозяйки, страдающей по томящемуся в тюрьме супругу, служанки разыгрывают между собой сцены убийства Мадам, облачаются в ее наряды и пародируют ее манеру говорить. Неожиданно для них Мсьё временно выпущен на свободу - и служанки, понимая, что им грозит скорое разоблачение, решают отравить хозяйку, добавив яд в липовый отвар. В итоге гибнет Клер, принявшая яд вместо Мадам.
И этот "театр абсурда" очень талантливо реализовал на сцене именно гениальный Роман Виктюк. Премьера спектакля состоялась еще в 1988-м, но все эти годы необычное зрелище будоражило сильно всю театральную общественность и особенно зрителей, не привыкших к такому стилю игры и перевоплощению. Это, дейсвительно, было новизной в истории советского театра, тем более перед распадом СССР. Но в духе, не побоюсь так утверждать, того времени, где, как и в самой постановке, границы между реальностью и фантазией, а также между личностями постоянно стирались. А Виктюк еще и очень четко использовал на сцене различные средства театра мизансцен: оформление, свет, музыку, актерскую игру, чем вызвал очень сильную полемику вокруг своего творчества.
Я, неискушенный в свои 16 лет театральными действами, собственными глазами увидел и пережил настоящее и неголословное идейно-художественное своеобразие постановки. И мои ожидания превзошли самих себя относительно увиденного. Но постараюсь не допускать использование личной эмоциональности, грубых сравнений, изложение субъективных мыслей, а высказанные суждения облеку в четкие аргументы. Смотря на сцену, я подсознательно понял, что эти служанки завидуют красоте и богатству хозяйки, а также пытаются стать ею хотя бы на время, надевая ее платья и украшения, копируя ее манеру говорить и двигаться.
Но в какой-то момент они заигрались: анонимная клевета на любовника хозяйки и решение убить ее как источник всех их несчастий. И вот это все отражено режиссером во "вкусном" синтезе драмы, хореографии и музыки, в котором каждый жест, поворот тем и каждая интонация работают на многократное усиление выразительности образа. Я был восхищен прекрасной игрой всех персонажей, которых исполняли только мужчины, следуя рекомендациям драматурга. Им удалось не скатиться в дешевое травести-шоу и избежать пошлости.
В отличие от зрителей старшего возраста "Служанки" не вызвали у меня неоднозначную реакцию, а только искреннее чувство значимости этого культурного события: подчеркнутое новаторство постановки, качественность актерской игры, хореографии, музыкального оформления. Мощная пластика и голос актеров создавали уникальную атмосферу, а мужчины, исполняющие роли женщин, усиливали драматизм и абсурдность ситуации. Меня заворожила музыка (особенно песни Далиды), которая стала неотъемлемой частью спектакля. А общую концепцию дополняла эстетика костюмов и сценографии. Это знаковая театральная постановка, сравнимая, возможно, с театром Кабуки. Но не все может быть гладким и идеальным, тем более у меня с моим врожденным скепсисом: раздражали затянутость и монотонность некоторых сцен, особенно в начале спектакля, что вызывало скуку у части зрителей. Кто-то даже задремал в итоге рядом со мной.
А вот эпатажность и провокационность пробуждали всех сразу, хотя иногда были избыточными или неуместными, что отражалось в недостатке социальной глубины за внешней формой и заслоняло суть драмы. В результате некоторые зрители уходили из зала во время спектакля. Но это их проблема, ведь описываемая постановка до сих пор требует особой подготовки и усилий для восприятия. Но в этом и есть многогранность и неоднозначность работы Виктюка, где соединилось всё: скука и раздражение, но больше полного вовлечения и восторга.
"Служанки" уже тогда обретали статус культового спектакля, и его восприятие эволюционировало. Ценность постановки держится именно на Виктюке. Это его самая яркая и удачная работа, превзошедшая все остальное, что он делал до и после. Даже его "М. Баттерфляй" не приобрело такого статуса, как именно этот "абсурдный" спектакль.
Были жаркие споры повсюду - и в академической, и в студенческой среде. Я сам принимал активное участие в обсуждении, но, несомненно одно: "Служанки" Виктюка оставили глубокий след в истории российского театра.
Я еще раз хочу отметить, что дерзкая, но художественно оправданная в соответствии с замыслом Жана Жене мужская игра всех ролей возвышала сюжет до метафорического уровня, избавляя его от бытовой истеричности, а пластика, хореография и музыка создавали уникальный театральный ритуал с эстетикой кабуки. Режиссер глубоко поработал с актерами, и они смогли передать сложные эмоциональные состояния героев.
Этот спектакль я сраниваю с "сакральным действом", где форма и содержание слились в единый художественный жест. Завораживающая музыка и лаконично-выразительные декорации усиливают общее впечатление.
Успех постановке добавили откровенные сцены и гротескная манера игры. Ведь шокирование зрителя всегда смотрибельно, хотя здесь уже бывало, что форма затмевала смысл. Что еще хотелось бы сказать аргументированно и уместно мне как динамичному человеку, так это отметить затянутость и монотонность, особенно в первых сценах с утомительной манерой речи актеров, что навевало скуку.
Но Виктюк для меня - это именно "Служанки", а не остальные его более 200 театральных спектаклей, ведь в этой постановке он весь с его синтезом искусств, "метапространством" спектакля. Он не просто ставил эту пьесу, а создавал целостный художественный организм, где каждый элемент подчинен общему эстетическому замыслу. Может, Виктюк пытался здесь реализовать мечту Серебряного века о синтезе искусств?
В "Служанках" режиссер сознательно снижал доминирующую роль слова, используя персональные микрофоны с искажением речи, шепот, шепелявость, монотонную декламацию, одновременную речь нескольких актеров ("эффект базара"), заглушение текста музыкой, приоритет жеста и пластики над вербальным содержанием.
Виктюк осмыслил исходный материал пьесы и создал спектакль на основе этой необычной трансформации.
Виктор Леденев, кандидат педагогических наук