Поступив в 1991 г. в Институт культуры, я сразу много услышал там ото всех о нашумевшей премьере спектакля "Служанки". Столько было на эту тему предельно восхищенных разговоров в вузе с огромным скопищем всяких творческих и околотворческих личностей, что я загорелся желанием обязательно посмотреть данную постановку.
Интрига подогревалась тем фактом, что я недавно получил студенческий билет и, как мне сказали в деканате, отныне мог по нему бесплатно посещать различные учреждения культуры, в том числе и театры, с целью ознакомления со всевозможными, как тогда говорили, культурными мероприятиями.
Но только при наличии свободных мест, конечно, и на усмотрение администратора заведения. И вот одним из серых осенних вечеров я поехал до станции метро "Рижская", где находился театр "Сатирикон", чтобы узнать воочию, что же это за "Служанки" такие. Приезжаю и вижу толпу разномастной публики уже на подходе к театру. Многие спрашивали по пути о лишнем билетике, попадались, естественно, и перекупщики, но, я же типичный бедный студент, и мне только контрамарка нужна.
Фойе театра блещет, и полно народу. Кассы - сбоку с отдельным входом. Иду прямиком к окошку администратора, как мне знатоки объяснили этот алгоритм получения контрамарки по студбилету минкультовского вуза.
Там уже выстроилась очередь, которую я смиренно отстоял, и легко получил бесплатный пропуск без занимания определенного места. "Ищи сам свободное или на откидное садись, если сможешь". Это удивляло меня - спокойно получить билет в московский театр, - однако на дворе был 1991 год, только отгремел августовский путч, еще не совсем угасла инерция советского жизненного уклада, и все старались соблюдать инструкции вышестоящих органов, выпущенные для подведомственных организаций. Поэтому я за годы обучения много так вот по студбилету посетил театров в Москве. Но сейчас не об этом речь, а о постановке "Служанок".
И вот я захожу в зрительный зал, где полно народа в основном зажиточного вида, судя по их напыщенным нарядам и как они сметали все в буфете, запивая при этом шампанским. Мест свободных не вижу и думаю, куда же мне садиться, - неужели буду стоять у стены весь спектакль...
И обнаруживаю, что в первом ряду место не занято, и рванул туда быстрее, чтобы не перехватили, ведь я не один был там такой студент, любящий на халяву приобщиться к искусству.
Подбегаю и плюхаюсь с прокручиванием в голове мысли: "Лишь бы никто не пришел с билетом именно на это место!" Огляделся и вижу рядом с собой сбоку таких важных персон в дорогих костюмах и ярких шейных платках. Ну точно заядлые театралы и маститые театральные критики!
А у меня самое "элитное" место в первом ряду посередине. Сцена вот прям перед глазами, и голову особо задирать не надо, а тем более бинокль не нужен, ведь рассмотреть можно до тонкости каждую деталь на расстоянии вытянутой руки. Звучит третий звонок, и повисает тишина, а также приятная темнота. Звучит голос на французском, после перевод на русском: "Я считаю, что в "Служанках" должны играть мужчины, только мужчины. Жан Жене". Звучит, как будто завещание этого драматурга всем поколениям. Пафосно, но нагнетает и так уже сгустившейся таинственности.
Занавес убран, сцена в стиле "черный кабинет", что-то поблескивает, вдоль нее установлен хореографический станок. Интересное решение. Все затаили дыхание и ждут, что же будет дальше... Я весь в приятной истоме и жажду зрелища. Хотя в той первой редакции и играл Константин Райкин, но про актеров никто не заикался, а только звучала фамилия режиссера постоянно: "О, Виктюк! Ах, этот Виктюк...", и тому подобное.
Но давайте сначала об основе "Служанок", то есть о пьесе французского драматурга Жана Жене в жанре драмы в одном действии. Сюжет там таков: основные персонажи - это служанки Клер и Соланж, а также Мадам, ну и четвертый персонаж - Месье, однако он лишь изредка появляется в пьесе. В основу сюжета легла реальная история сестер - двух служанок, которые жестоко убили свою хозяйку и ее дочь.
Премьера спектакля состоялась еще в 1988-м, но все эти годы необычное зрелище будоражило сильно всю театральную общественность и особенно зрителей, не привыкших к такому стилю игры и перевоплощению. Это, действительно, было новизной в истории советского театра, тем более перед распадом СССР.
Но в духе, не побоюсь так утверждать, того времени, где, как и в самой постановке, границы между реальностью и фантазией, а также между личностями постоянно стирались. А Виктюк еще и очень четко использовал на сцене различные средства театра мизансцен: оформление, свет, музыку, актерскую игру, чем вызвал весьма оживленную полемику вокруг своего творчества.
Я, неискушенный в свои 16 лет театральными действами, собственными глазами увидел и ощутил настоящее и неголословное идейно-художественное своеобразие постановки. Все увиденное мною превзошло самые смелые ожидания.
Но постараюсь не углубляться в собственный эмоциональный мир, не опускаться до грубых сравнений и не сосредотачиваться на изложении субъективных мыслей, а высказанные суждения облеку в четкие аргументы. Я был восхищен прекрасной игрой всех персонажей, которых исполняли только мужчины, неукоснительно следуя рекомендациям драматурга. При всем этом им удалось не скатиться в дешевое травести-шоу и избежать пошлости.
В отличие от зрителей старшего возраста "Служанки" не вызвали у меня неоднозначную реакцию, а только искреннее чувство значимости этого культурного события: подчеркнутое новаторство постановки, качественность актерской игры, хореографии, музыкального оформления. Мощная пластика и голос актеров создавали уникальную атмосферу, а мужчины, исполняющие роли женщин, усиливали драматизм и абсурдность ситуации.
Меня заворожила музыка (особенно песни Далиды), которая стала неотъемлемой частью спектакля. А общую концепцию дополняла эстетика костюмов и сценографии. Это знаковая театральная постановка, сравнимая, возможно, с театром кабуки. Но не все может быть гладким и идеальным, тем более для меня с моим врожденным скепсисом: все-таки раздражали затянутость и монотонность некоторых сцен, особенно в начале спектакля, что вызывало вполне объяснимую скуку у некоторой части зрителей. Кто-то даже в итоге задремал прямо рядом со мной.
А вот эпатажные и провокационные приемы пробуждали всех и сразу, хотя иногда казались избыточными или неуместными, что отражалось в недостатке социальной глубины за внешней формой и заслоняло суть драмы. В результате некоторые зрители вставали и уходили из зала прямо во время спектакля. Однако это их проблема, ведь описываемая постановка до сих пор требует особой подготовки и определенных усилий для восприятия. В этом и заключаются многогранность и неоднозначность работы Виктюка, где соединилось всё - скука и раздражение, - но преобладали полное вовлечение в действо и неподдельный восторг от происходящего.
"Служанки" уже тогда обретали статус культового спектакля, и его восприятие неуклонно эволюционировало. Ценность постановки держится именно на Виктюке. Это его самая яркая и удачная работа, превзошедшая все остальное, что он делал до и после. Даже его "М. Баттерфляй" не приобрела такого статуса, как именно этот "абсурдный" спектакль.
Велись жаркие споры повсюду - и в академической, и в студенческой среде. Я сам принимал активное участие в оживленных обсуждениях, но безусловно соглашался со сделанным из этих полемических баталий выводом: "Служанки" Виктюка оставили глубокий след в истории российского театра.
Еще раз хочу отметить, что дерзкое, но художественно оправданное в соответствии с замыслом Жана Жене мужское исполнение всех ролей возвышало сюжет до метафорического уровня, избавляя его от бытовой истеричности, а пластика, хореография и музыка создавали уникальный театральный ритуал с эстетикой кабуки. Режиссер основательно, поистине "глубоко" поработал с внутренним миром и средствами самовыражения актеров, благодаря чему они точно передали сложные эмоциональные состояния героев.
Этот спектакль я сраниваю с "сакральным действом", где форма и содержание слились в единый художественный жест. Завораживающая музыка и лаконично-выразительные декорации усиливают общее впечатление.
Успех постановке добавили откровенные сцены и гротескная манера игры. Ведь шокирование зрителя всегда смотрибельно, хотя здесь уже бывало, что форма затмевала смысл. Что еще хотелось бы сказать аргументированно и уместно мне как динамичному человеку, так это отметить затянутость и монотонность, особенно в первых сценах с утомительной манерой речи актеров, что навевало скуку.
Но Виктюк для меня - это именно "Служанки", а не остальные его более 200 театральных спектаклей, - ведь в этой постановке он весь с его синтезом искусств, "метапространством" спектакля. Он не просто ставил эту пьесу, а создавал целостный художественный организм, где каждый элемент подчинен общему эстетическому замыслу. Может, Виктюк пытался здесь реализовать мечту Серебряного века о синтезе искусств?
В "Служанках" режиссер сознательно снижал доминирующую роль слова, используя персональные микрофоны с искажением речи, шепот, шепелявость, монотонную декламацию, одновременную речь нескольких актеров ("эффект базара"), заглушение текста музыкой, приоритет жеста и пластики над вербальным содержанием. Виктюк в полной мере осмыслил исходный материал пьесы и создал впечатляющий спектакль на основе этой необычной трансформации.
Виктор Леденев, кандидат педагогических наук