Убийство малолетнего - это особо тяжкое криминальное деяние, за которое виновному светит пожизненное лишение свободы. Но далеко не всегда в деле есть только две стороны: убийца - жертва. Бывает и третья - широкий круг людей и организаций, которые не углядели, не распознали, не предотвратили. В истории с убийством 9‑летнего Паши в Петербурге тех, кто предпочитал смотреть на развивающуюся ситуацию сквозь пальцы или отворачиваться, немало.
Что случилось?
Девятилетний Паша пропал 30 января. Он ушел из дома покататься на горке (как сказал родным) и не вернулся. Позже выяснилось, что мальчик с друзьями регулярно «работал» на парковке около гипермаркета «Лента» на Таллинском шоссе: протирал фары и мыл стекла машин. В день пропажи его видели у этого магазина. Камера видеонаблюдения записала, как мальчуган сел в джип, после чего автомобиль уехал с парковки. Как только запись была получена, по договоренности со следственными органами волонтеры (на поиски Паши вышло более 200 человек) остановили пеший прочес местности и расклейку объявлений.
Следователи по номеру автомобиля установили личность владельца машины, но дома его не застали. Был объявлен план «Перехват». Джип засекли и остановили на территории Псковской области. За рулем находился 38‑летний Петр Жилкин. Паши в салоне не было.
Волонтеры возобновили поиски, но уже в районе деревни Яльгелево в Ломоносовском районе Ленобласти - здесь жил Петр, который стал сначала подозреваемым, а потом и обвиняемым в деле об убийстве ребенка. Мужчина в итоге сознался: он действительно увез мальчика с парковки. По версии следствия, в ходе поездки Жилкин предложил юному пассажиру совершить «иные действия сексуального характера». Ребенок отказался и тут же получил удар в голову. Далее версии расходятся. По одной, Паша умер сразу. По другой, он был еще жив, когда похититель связал его и бросил в ручей.
Позже мужчина сам сообщил следователям, где избавился от тела мальчика. Волонтеры нашли труп Паши, заметив вмерзший в лед рюкзак. Жилкина, попытавшегося скрыться в другом регионе, суд отправил в СИЗО.
Что известно о Петре Жилкине?
Обвиняемому в убийстве мальчика 38 лет. Он уроженец города Новодружеска Луганской области. Более 10 лет назад переехал в Россию, а последние годы жил в деревне Яльгелево. Работал в сфере строительства. Будни мужчины скрашивала сожительница. По неподтвержденным данным, после убийства мальчика Петр отправился со своей возлюбленной в спортзал, а затем в ресторан. Доподлинно известно, что до побега из Ленобласти он стер все записи с камер наблюдения, установленных на доме, и тщательно вымыл автомобиль.
А вот удалить «запрещенку» из памяти гаджетов то ли не успел, то ли не смог это сделать полностью. При обыске следователи нашли в ноутбуке Жилкина файлы с детской порнографией.
Когда Жилкину избирали меру пресечения, он, скрывая от журналистов лицо натянутым капюшоном, буркнул: «Раздули воздух из ничего».
У Жилкина есть мать и дочь-подросток. После того как стало известно имя обвиняемого и появилась фотография с задержания, пользователи интернета быстро нашли в соцсетях и его самого, и его родных. Началась настоящая травля. В итоге мать Жилкина закрыла свой профиль, а девочка удалила страницу. По словам знакомых, они теперь боятся выходить из дома.
Что известно о семье Паши
Паша рос в многодетной семье: помимо него, у матери с отцом еще шестеро детей. Младший родился осенью прошлого года. Активное участие в поиске мальчика принимала бабушка - она публиковала ориентировки на внука и просила о помощи. Она же поехала на опознание, когда труп мальчика нашли. Мать Паши в соцсетях хранила молчание, а потом и вовсе удалила свою страницу. А чуть позже бабушка закрыла возможность комментировать записи на ее странице. При этом попросила прощения у подписчиков: «Извините, что закрыла комментарии. На меня обрушилась волна хейта и негатива. Мы с дочкой и так полуживые от всего, а нелюди пишут гадости под фотографиями».
Семью мальчика посетил известный в Петербурге правозащитник юрист Никита Сорокин. Об увиденном он написал в своем телеграм-канале. Там же начал борьбу со слухами, домыслами и вбросами, которые множились под новостями об убитом ребенке.
«Я увидел совершенно обычную многодетную семью. Не алкашей, не наркоманов. Уж поверьте, маргиналов я определяю сразу. Да, семья бедная, как и большинство многодетных семей в нашей стране, увы. Я увидел нормальных любящих родителей, переживающих тяжелейшее горе - потерю ребенка. Отец - обычный простой мужик, который как может шабашит для семьи. При общении признаков и следов алко- или наркозависимости нет. Мать - многодетная женщина. Обычная нормальная мама с явной усталостью как физической, так и моральной, переживающая горе. На мать ранее был составлен протокол за то, что у них нет ремонта в квартире. Это типично людоедский подход органов, когда больше не за что привлекать - привлекают за бедность. Выявить отсутствие ремонта помогли соседи, которые жаловались на детский шум многодетной семьи в полицию. Других привлечений по 5.35 КоАП нет», - рассказал Никита Сорокин.
Он подтвердил: семья, где воспитывался Паша, действительно состояла на учете как находящаяся в социально опасном положении (СОП). По словам юриста, причиной для постановки стала бедность, выражающаяся в отсутствии дома ремонта.
«В семье семь детей, конечно, деньги всегда есть на что потратить и без ремонта», - подчеркнул правозащитник.
Он рассказал, что в прошлом году семья ежемесячно получала не по 182 тысячи рублей, как заявляют в местной администрации, а по 131 187 рублей. Учитывая, что мать не работает, - по 16 398 рублей на человека, что ниже прожиточного минимума.
Назвал Никита Сорокин и причину, по которой девятилетний Паша не посещал школу. Мальчик не прошел психолого-медико-педагогическую комиссию (ПМПК).
«Мать ребенка пыталась оформить его в школу, но там потребовали пройти ПМПК. У женщины семь детей, она действительно пыталась собрать все нужные справки. Но из-за того, что специалисты принимали не каждый день, а другие дети тоже требовали внимания и заботы, болели (есть справки) и т. д., она, увы, собирала все справки достаточно долго. Отец детей работал, когда могла - помогала бабушка», - сообщил юрист.
Он также отметил, что после переезда семьи в Новогорелово младшие дети не могут ходить в детсад: там для них попросту не нашлось места. А чтобы ездить в другие, пришлось бы тратить по часу в одну сторону. С грудным ребенком на руках.
Начав разбираться в истории, Никита Сорокин выяснил, что ранее чиновники отказали многодетной семье в улучшении жилищных условий. Девять человек проживали в квартире площадью 42 «квадрата». Фактически на каждого приходилось в два раза меньше установленной учетной нормы.
«Семья подавала документы на улучшение жилищных условий, но ей отказывали по формальному поводу. У родителей требовали штамп в свидетельствах о рождении детей о том, что они граждане РФ, у двоих детей этот штамп не проставили, но его могла заменить запись в паспорте родителей. Постановка на СОП также никакой помощи не принесла: семью контролировали визитами и требовали соответствовать представлениям проверяющих о прекрасном и ремонт. Фактически администрации было плевать, как многодетная семья будет посещать садики, школы и вообще как она живет», - резюмировал юрист.
У следователей есть вопросы
В минувшую пятницу, 6 февраля, Следком России сообщил: возбуждено уголовное дело по факту халатности должностных лиц школы, куда не смог поступить Паша, и учреждения социального обслуживания Красносельского района.
«В семье воспитывалось семь детей в возрасте от полугода до 12 лет. Семья состояла на учете в органах системы профилактики с 2025 года. Сотрудники школы, где учились двое детей женщины, обладая информацией о том, что еще один ребенок в их семье достиг необходимого для поступления возраста, не оказали ей должного содействия по зачислению его в школу. Кроме того, сотрудники учреждения социального обслуживания не вносили в органы опеки предложения о применении к матери мальчика мер, предусмотренных законодательством, в связи с ненадлежащим исполнением ею своих обязанностей по воспитанию, обучению и содержанию детей. При этом информация о том, что мать ребенка допускала проживание своих детей в неблагоустроенном помещении с антисанитарными условиями, их бродяжничество и попрошайничество, а также не обеспечивала получение детьми общего образования, имелась в распоряжении указанных должностных лиц», - сообщили в ведомстве.
Пришло время реформ?
Свое мнение о ситуации высказала омбудсмен Петербурга, бывшая уполномоченная по правам ребенка в Северной столице Светлана Агапитова.
«Семья давно находилась в поле зрения соцслужб, и мне странно, что не доделано было ничего, начиная от предоставления социальной няни и заканчивая устройством ребенка в школу и садик, - сказала Агапитова в эфире радиопрограммы «Пять углов». - При декларировании, как надо поддерживать многодетные семьи, работники должны были помочь всячески, чтобы дети были устроены».
Не остался в стороне от обсуждения ситуации и бывший глава городского комитета труду и социальной защите Санкт-Петербурга, ныне депутат Заксобрания Александр Ржаненков. Политик признался: будучи дедом, он, как и многие жители Северной столицы, примерил ситуацию на себя, и ему стало страшно.
«Этот ребенок часами был один - без защиты, без присмотра, без ощущения, что рядом есть взрослый, который отвечает за его безопасность. Он жил так, как не должен жить ни один 9‑летний ребенок. И этим воспользовался преступник. Очевидно, что тревожные сигналы в этой истории видели многие - и взрослые рядом, и разные структуры, которые по долгу службы должны реагировать, когда ребенок выпадает из нормальной жизни, и, конечно, органы опеки. Но где-то внимания оказалось недостаточно, а где-то ответственность оказалась размытой. И это вывод, который мы обязаны сделать», - написал Ржаненков в своем телеграм-канале.
Он сообщил, что сейчас в Петербурге полномочия в сфере опеки находятся на муниципальном уровне. В городе 111 округов, и в большинстве из них в отделах опеки работают 2–3 человека. По словам парламентария, при таком количестве сотрудников никакой эмпатии и профессионализма не хватит, чтобы глубоко вникать в судьбу каждой неблагополучной семьи и постоянно держать ситуацию под контролем. Однако в данной ситуации было немало звоночков, на которые следовало обратить внимание.
«Да, ответственность за ребенка в первую очередь лежит на семье, но, если по каким-то причинам она с ней не справляется, общество и государство обязаны вовремя подключаться - увидеть, поддержать и защитить ребенка. Я убежден, что вопрос перераспределения полномочий в сфере опеки давно назрел. Речь идет о возможной передаче этих функций на городской уровень - в районные администрации, где есть большие кадровые ресурсы, управленческие возможности и инструменты для системной, межведомственной работы с семьями, оказавшимися в трудной ситуации», - заявил Александр Ржаненков.
Он подчеркнул: речь не о формальной перестановке полномочий, а о том, чтобы ни один ребенок не терялся между уровнями ответственности.
Реакция общества
История Паши, как и другие резонансные случаи, разделила общество. Одни ругали всех за всё, вторые - требовали найти виноватых, третьи - выражали слова сочувствия, четвертые - помогали делом.
После того как волонтеры объявили сбор средств на похороны мальчика и последующую установку памятника на его могилке, петербуржцы за несколько дней собрали более 800 тысяч рублей. Обо всех тратах активист Сергей Ершов, взявший на себя взаимодействие с семьей Паши, обещал отчитаться на странице своего паблика.
Похороны Паши состоятся 11 февраля в 13:00.