Если вы росли в 2000-х, то наверняка помните этот звук — гортанный, прерывистый хрип, от которого волосы на загривке вставали дыбом. Фильм "Проклятие" 2004 года стал не просто успешным ремейком, а настоящим культурным феноменом. Но знаете ли вы, что творилось на съемочной площадке и почему японское привидение пугает западного зрителя сильнее, чем любой маньяк с бензопилой? Разбираемся, как создавался шедевр, который заставил нас бояться собственных чердаков и... ду́ша.
Много лет назад в обычном доме в Токио произошла трагедия. Мужчина по имени Такео заподозрил жену Каяко в измене, жестоко убил её, их маленького сына Тосио и кота. Перед смертью Каяко испытала такой ужас и ярость, что её дух остался в доме, превратившись в мстительного призрака. В этот дом заселяется американская семья, не подозревающая о его прошлом. Вскоре их накрывает череда странностей. Главная героиня — студентка по обмену Карен (Сара Мишель Геллар), которая подрабатывает сиделкой. Она приходит в дом, чтобы присмотреть за пожилой женщиной, и обнаруживает: старушка находится в состоянии кататонического шока. На втором этаже шкаф заклеен скотчем, а внутри прячется бледный мальчик (Тосио). С чердака доносится тот самый хрип Каяко.
Главный ужас фильма в том, что от проклятия нельзя спастись. Если ты зашел в дом — ты отмечен. Призрак не просто пугает, он преследует жертву везде: в офисе, в автобусе и даже под одеялом в собственной постели. Карен пытается разобраться в цепочке смертей предыдущих жильцов и найти способ остановить зло. Она выясняет историю убийства Каяко, но понимает страшную истину: это не обычный "призрак с незаконченными делами". Это стихия, которую невозможно задобрить или изгнать. Карен пытается сжечь дом, надеясь, что огонь уничтожит проклятие. Однако в японских хоррорах финал редко бывает счастливым. Фильм заканчивается осознанием того, что ярость Каяко вечна, и она всегда будет стоять за спиной у того, кто хоть раз услышал её предсмертный хрип.
Этот звук — настоящий кошмар для целого поколения. Знаменитый "хрип" Каяко Саэки не был результатом сложной компьютерной обработки. Резкие щелкающие звуки, сопровождающие появление призрака, создавались с помощью обычной пластиковой расчески. Основной хрип (так называемый "предсмертный хрип") исполнила сама актриса Такако Фудзи. Она просто напрягала гортань и издавала специфический звук на вдохе, который потом минимально обрабатывали для усиления эффекта. Звук имитирует агонию человека, который пытается вздохнуть с перебитым горлом. В сюжете это объясняется тем, что муж Каяко сломал ей шею, и перед смертью она могла лишь издавать этот жуткий, булькающий хрип. Наш мозг считывает этот звук как сигнал предельной биологической опасности.
Назначить новых актеров на роли призраков в американском ремейке было бы логично, но режиссер Такаси Симидзу пошел на риск — и не прогадал. Такако Фудзи (Каяко) исполняла роль мстительного призрака во всех японских частях. Симидзу считал её пластику уникальной: то, как она выгибала суставы и двигалась "ломаной" походкой, невозможно было повторить без долгой подготовки. Она знала свою героиню на молекулярном уровне, превратив её из обычного скримера в трагическую фигуру.
Юя Одзэки (Тосио) - мальчик с огромными глазами стал лицом франшизы. Режиссер не хотел искать другого ребенка, так как Юя уже идеально вжился в образ "бледного кошачьего мальчика". К моменту съемок версии 2004 года он был чуть старше, чем в оригинале, но грим и ракурсы помогли сохранить образ вечного ребенка.
В японских хоррорах ужас передается не через грим, а через неестественные движения тела. Фудзи и Одзэки владели этой техникой в совершенстве. Голливудские актеры вряд ли смогли бы так быстро освоить этот "театр теней". Вне кадра "страшная" Каяко и "жуткий" Тосио были самыми дружелюбными людьми на площадке. Сара Мишель Геллар вспоминала, что видеть их обедающими в полном гриме было самым сюрреалистичным зрелищем в её жизни.
К слову, Юя Одзэки, сыгравший бледного мальчика Тосио, который постоянно обнимает черного кота, в реальной жизни до смерти боялся кошек. Каждое появление животного в кадре было для юного актера настоящим испытанием
Киноделы — народ суеверный, особенно когда речь идет о культовой японской чертовщине. Чтобы съемки не превратились в настоящий кошмар, команда пошла на крайние меры. Перед тем как прозвучала первая команда "Мотор!", вся съемочная группа во главе с Сарой Мишель Геллар отправилась в синтоистский храм. Там священник провел специальный обряд очищения и благословения. Это традиция для японских хорроров: считается, что если не задобрить духов, на площадке начнут происходить несчастные случаи. Помогло ли это? Сложно сказать. Сара Мишель Геллар позже жаловалась на странную аллергическую реакцию на токийскую воду — её кожа покрывалась сыпью, и актрису приходилось буквально обматывать мусорными пакетами под одеждой, чтобы она могла сниматься. Даже без мистики съемки в тесных, аутентичных декорациях японского дома давили на психику. Актеры признавались, что чувствовали "тяжелый взгляд" из углов, даже когда камеры были выключены. В итоге, то ли благословение сработало, то ли дисциплина, но фильм сняли без серьезных травм, зато с колоссальным запасом "нехорошей" энергетики, которая передается через экран.
Несмотря на то, что фильм был голливудским проектом компании Sony, съемочная группа не стала строить декорации в павильонах Лос-Анджелеса. Весь процесс проходил в Токио, что и создало ту самую густую, неуютную атмосферу. Дом, ставший эпицентром проклятия, находился в тихом пригороде Токио — районе Нерима. Это было реальное двухэтажное здание, которое специально состарили для съемок. Планировка дома с его узкими коридорами, крутыми лестницами и раздвижными дверями "сёдзи" идеально работала на создание чувства клаустрофобии. На площадке царил настоящий хаос из-за языкового барьера. Режиссер Такаси Симидзу практически не говорил по-английски, а Сара Мишель Геллар — по-японски. Чтобы понимать друг друга, они использовали переводчиков, активную жестикуляцию (Симидзу буквально на пальцах и на собственном примере показывал, как должны двигаться актеры). Режиссер также рисовал раскадровки прямо на ходу, чтобы объяснить видение сцены.
Удивительно, но "Проклятие" года почти не использовало компьютерную графику. Почти всё, что вы видите — это "практические эффекты". К примеру, чтобы добиться знаменитой "ломаной" походки Каяко, актрису снимали на замедленной скорости, а затем прокручивали пленку в обратном направлении или вырезали кадры. На грим Каяко и Тосио уходили часы. Их кожу покрывали специальным белым составом, который трескался и создавал эффект мертвенной бледности.
Для Сары Мишель Геллар съемки стали испытанием. Она чувствовала себя такой же чужачкой, как и её героиня. Из-за разницы в культуре и подходе к работе японская часть команды казалась американцам чрезмерно дисциплинированной. Зато это помогло Саре передать искреннее состояние растерянности и одиночества в чужом мегаполисе.
Геллар признавалась, что не раз совершала "faux pas" (оплошности). Например, на съемках в доме (даже если это декорация) по японской традиции нужно обязательно снимать обувь. "Иногда ты просто забываешь об этом, потому что это съемочная площадка, а не настоящий дом. Было трудно привыкнуть, пока я не поняла, как весело красть чужую обувь", — шутила она.
Однажды Сара решила прогуляться по Токио в одиночку и заблудилась на два часа. Она была так полна решимости найти дорогу домой без звонков коллегам, что в итоге осознала: всё это время она ходила кругами по собственному кварталу. "Япония не построена по сетке, как Америка. Там нельзя просто достать карту и во всем разобраться", — вспоминала она.
О своем юном коллеге Юя Одзэки Геллар отзывалась с осторожностью: "Он интересный мальчик... но определенно странный. Ему было тяжелее всех, потому что к языковому барьеру добавлялся тот факт, что он — ребенок среди взрослых, говорящих на непонятном языке".
Главным же открытием для актрисы стало то, что "тишина пугает сильнее крика". Она отмечала, что в Голливуде боятся тишины и заполняют её музыкой, тогда как японский режиссер использовал её, чтобы создать невыносимое напряжение. Несмотря на все трудности, Геллар называет этот опыт уникальным, так как ей удалось поработать в аутентичной атмосфере "хоррора из первых рук" без голливудского лоска.
Почему фильм нас до сих пор пугает? "Проклятие" не полагается на дешевые прыжки из-за угла. Его секрет — в чисто японском подходе к пространству, который превращает ваш собственный дом в ловушку. В японской культуре есть понятие "ма" — пустота или пауза. Режиссер Такаси Симидзу мастерски использует зазоры: щель в шкафу, приоткрытая дверь, пространство под кроватью или даже зазор между пальцами, когда вы закрываете лицо руками. Зритель подсознательно ждет, что из этой пустоты на него кто-то посмотрит. Самая страшная сцена фильма — та, где Каяко появляется под одеялом. Кровать всегда считалась "безопасной зоной" в хоррорах. "Проклятие" разрушило это правило, показав, что зло может оказаться в самом интимном и защищенном месте. Призрак не ждет ночи в заброшенном замке. Он появляется при ярком дневном свете, в современном офисе или в душе. Это создает эффект "некуда бежать": если проклятие началось, декорации вокруг вас больше не имеют значения. Именно поэтому после просмотра фильма люди первым делом проверяли шкафы и боялись лишний раз заглянуть за занавеску в ванной.
Такаси Симидзу — настоящий рекордсмен и, пожалуй, самый преданный фанат собственного кошмара. История о проклятом доме стала для него делом всей жизни, которое он пересказывал миру снова и снова. Все началось с малых форм для телевидения, где Симидзу только нащупывал образы Каяко и Тосио. Японские хорроры "Ju-On: The Curse" 1 и 2 вышли сразу на кассетах. Они были дешевыми, но настолько страшными, что стали культовыми. После успеха "видеоверсий" Симидзу снял полноценные кинотеатральные хиты "Ju-On: The Grudge". Именно они прославили его на весь мир. Когда Сэм Рэйми решил делать американский ремейк, он поставил условие: режиссером должен быть только Симидзу. Так Такаси снял "Проклятие" с Сарой Мишель Геллар, которое мы все знаем.
Симидзу — перфекционист. С каждым разом он оттачивал тайминг появления призраков и углы обзора, доводя страх до абсолюта. Он признавался, что каждый раз пытался исправить ошибки предыдущих версий. Даже после мирового триумфа он не остановился и снял "Проклятие 2" (2006) для США. Симидзу буквально прожил в этом проклятом доме почти 10 лет, заставляя весь мир снова и снова вздрагивать от одного и того же хрипа.
Франшиза "Проклятие" — это настоящий "живучий мертвец" кинематографа. Несмотря на то что оригинальная сюжетная линия Карен давно завершена, бренд продолжает жить. Недавняя попытка Николаса Песке вдохнуть новую жизнь в серию показала, что интерес к теме "вируса гнева" всё еще есть, хотя фанаты встретили фильм неоднозначно.
В 2020 году вышел сериал "Ju-On: Origins", который вернул франшизу к корням — мрачной, тягучей японской атмосфере. Он получил высокие оценки и доказал, что формат стриминга идеально подходит для этой вселенной.
Официальных анонсов новой голливудской части на этот год нет, но в индустрии хорроров такие хиты никогда не пылятся долго. Режиссеры нового поколения (вроде тех, кто снимал "Улыбку" или "Реинкарнацию") часто цитируют Симидзу, так что возвращение в проклятый дом — лишь вопрос времени.
А как вы считаете, нужно ли франшизе продолжение или историю Каяко пора оставить в покое? Пишите свое мнение в комментариях!
Дорогие друзья, благодарю вас за внимание, надеюсь на то, что вам было интересно и вы узнали что то новое из моей статьи. Обязательно подписывайтесь на канал.
Если статья понравилась, пожалуйста, поставьте лайк!!!
Читайте также: