Звонок раздался поздно вечером, когда я уже собиралась ложиться спать. На экране высветилось имя сестры. Странно, мы с Ириной общались редко, в основном по праздникам.
– Слушай, тебе мама ничего не говорила про какие-то документы? – голос сестры звучал напряженно.
– Какие документы? О чем ты вообще? – я не понимала, к чему она клонит.
– Ну про завещание. Она же недавно у нотариуса была. Ты в курсе?
Я замерла. Мама действительно что-то упоминала про поход к нотариусу, но я не придала этому значения. Подумаешь, захотела привести дела в порядок.
– Нет, не говорила. А что случилось? – осторожно спросила я.
– Ничего. Просто интересно, – Ира явно что-то скрывала. – Ладно, спокойной ночи.
Утром мама попросила меня заехать. Когда я приехала, она сидела на кухне с каким-то серьезным видом.
– Наташенька, садись. Нам с тобой надо поговорить, – мама налила мне чай. – Я вчера с Ирой разговаривала. Она теперь на меня обижена.
– Из-за чего?
– Из-за квартиры. Я завещала её тебе. Только тебе, – мама посмотрела мне в глаза. – И Ира узнала об этом случайно, услышала мой разговор с подругой по телефону.
Я растерялась. Конечно, я всегда помогала маме, водила её по врачам, делала ремонт в квартире, покупала продукты. А Ирина жила своей жизнью, приезжала раз в два месяца на пару часов, и то не всегда. Но чтобы вот так, всю квартиру мне одной...
– Мам, но почему? У Иры же двое детей, а у меня пока никого. Может, поделить как-то?
– Наташа, я все обдумала. Ты всегда рядом, ты обо мне заботишься. А твоя сестра вспоминает обо мне только когда ей что-то нужно. Я так решила, и точка.
В тот же вечер позвонила Ирина. Голос у неё был ледяным.
– Поздравляю. Ты добилась своего. Всегда была маминой любимицей, а теперь ещё и квартиру себе выцарапала.
– Ир, при чем тут я? Это мамино решение, я вообще не знала!
– Ага, конечно. Небось сама ей это в голову вложила. Крутилась около неё, прямо как кошка вокруг сметаны. А я что, виновата, что у меня своя семья, своя жизнь?
– Слушай, я не собираюсь с тобой ругаться. Хочешь, поговори с мамой сама.
– Ещё чего! Я с ней говорить не буду. Пусть живет со своей любимой дочкой, раз так, – Ира бросила трубку.
Прошло несколько недель. Мама переживала, что Ирина не звонит и не приезжает. Я пыталась её успокоить, говорила, что сестра просто занята, что она остынет и всё будет нормально. Но в глубине души понимала – просто так это не закончится.
Первый звоночек прозвенел, когда соседка тётя Валя позвонила маме и взволнованно сообщила, что к ней приходили какие-то люди и расспрашивали про нашу семью.
– Представляешь, Лида, спрашивают, не живет ли у тебя какая-то посторонняя женщина. Не сдаешь ли ты комнату. Я говорю, что за глупости, никого тут нет чужих. А они мне бумаги какие-то показывают, говорят, что проверяют по жалобе.
Мама нахмурилась.
– По какой жалобе? Валь, а кто эти люди были?
– Да не знаю я. Какие-то проверяющие. Может, из жилищной инспекции.
Мы с мамой переглянулись. Это было странно. У нас в квартире всё в порядке, никаких посторонних людей не живёт, никому ничего не сдаём.
Через пару дней пришло письмо из управляющей компании. Какая-то бумага про задолженность по коммунальным платежам. Мама всегда платила вовремя, это было абсурдом.
– Мам, это ошибка. Давай я завтра схожу, разберусь, – предложила я.
В управляющей компании мне объяснили, что к ним поступила информация о том, что моя мама не оплачивает счета уже три месяца.
– Но это неправда! Вот квитанции, все оплачено! – я разложила перед сотрудницей все документы.
– Хм, действительно. Странно. Кто-то нам написал жалобу, что ваша мама злостный неплательщик. Даже фотографии каких-то долгов приложили, – женщина пожала плечами. – Видимо, ошиблись. Или кто-то пошутил неудачно.
Я вышла оттуда с тяжелым чувством. Все эти странные проверки, жалобы... Неужели это Ирина? Нет, она не может так низко пасть. Это же наша мама!
Но сомнения развеялись окончательно, когда через неделю маме позвонили из социальной службы. Какая-то женщина очень вежливо интересовалась, всё ли в порядке, не нуждается ли мама в помощи, потому что к ним поступил сигнал о том, что пожилая женщина живёт одна и за ней никто не ухаживает.
– Простите, но кто вам это сказал? – возмутилась я, когда мама передала мне трубку. – У моей мамы есть дочери, мы постоянно с ней, она ни в чем не нуждается!
– Молодая женщина, не волнуйтесь. Мы просто обязаны проверять такие сигналы. К нам обратилась ваша... – шелест бумаг, – ваша сестра, кажется. Ирина Владимировна. Она очень переживает за маму, говорит, что вы редко бываете, что мама часто одна.
Я не поверила своим ушам. Как она могла? Как можно так врать?
– Это неправда! Моя сестра просто хочет навредить маме и мне. Я каждый день здесь! Можете проверить у соседей!
Вечером я позвонила Ирине. Терпение лопнуло.
– Что ты творишь? Зачем строчишь жалобы направо и налево? Думаешь, маме от этого легче станет?
– А что такого? Я просто забочусь о маме. Мало ли, может, ты действительно о ней не заботишься, как надо, – голос Иры был спокойным, даже издевательским.
– Ты прекрасно знаешь, что это не так!
– Знаю? А откуда мне знать, если меня специально отстранили от общения с мамой? Может, ты её держишь взаперти, внушаешь всякие глупости про меня?
– Ты в своём уме вообще? Мама сама приняла решение! Я тут вообще ни при чем!
– Ага, сама. Конечно. Послушай, Наташка, раз мама решила, что ей одна дочь нужна, то пусть эта дочь и разгребает все проблемы. А я буду смотреть со стороны. Интересно же, как ты справишься.
– То есть ты специально делаешь всё, чтобы нам насолить?
– Я просто живу своей жизнью. А если кто-то из неравнодушных граждан обращает внимание на то, что пожилая женщина может нуждаться в помощи, то это правильно, разве нет? – в её голосе слышалась усмешка.
Я понимала, что дальше будет только хуже. Ира явно настроилась серьёзно. И моей задачей было защитить маму от этих выкрутасов.
Следующий удар пришёлся по маминой работе. Да, в свои шестьдесят три года мама ещё работала, правда, на полставки. Ей позвонил директор и попросил зайти для разговора. Когда мама вернулась, она была бледная.
– Наташ, мне сказали, что кто-то написал в главный офис письмо. Якобы я совершаю какие-то финансовые нарушения, беру деньги за услуги мимо кассы. Это же полный бред! Я никогда такого не делала!
– Мам, не переживай. Мы докажем, что это клевета. У тебя же всё чисто.
– Но меня теперь проверять будут. И директор сказал, что пока идёт проверка, лучше мне взять отпуск за свой счёт. Чтобы, понимаешь, не создавать лишних вопросов.
Я видела, как мама расстроена. Эта работа была для неё не просто источником дохода, но и возможностью общаться с людьми, чувствовать себя нужной.
Вечером я снова набрала номер Ирины.
– Ты совсем обнаглела! Мало тебе было жалоб в управляющую компанию и соцслужбу? Теперь ещё и на работу маме написала?
– Не понимаю, о чем ты, – Ира изображала удивление. – Я вообще не в курсе, где мама работает. Мы же, как ты помнишь, не общаемся.
– Прекрати играть! Я всё понимаю! Ты мстишь за то, что мама завещала мне квартиру. Но подумай головой – ей от твоих проделок только хуже!
– Ой, да брось ты. Параноишь на пустом месте. Может, у мамы просто и правда проблемы на работе? В её возрасте уже сложно справляться.
– Знаешь что? Хватит. Приезжай к нам завтра. Давай поговорим все вместе, нормально. Без этих детских обид и мести.
Ирина помолчала.
– Ладно. Приеду. Но только если мама извинится и переделает завещание.
– Что?! Ты о чем вообще?
– О том, что квартира должна быть поделена поровну. Я тоже дочь, между прочим. И имею такие же права.
– Мама имеет право завещать своё имущество кому захочет!
– Вот пусть и захочет по-честному. До завтра, – Ирина положила трубку.
Я рассказала всё маме. Она слушала молча, потом тяжело вздохнула.
– Я так и знала, что будут проблемы. Знаешь, Наташ, может, и правда стоит переделать? Чтобы всё это закончилось?
– Мам, но это же твоё решение! Нельзя поддаваться шантажу!
– Я не хочу, чтобы из-за меня вы ссорились. Вы же сестры, вам потом друг друга не будет, а я уже старая.
– Не говори так. И потом, если ты сейчас уступишь, Ира поймёт, что может тобой манипулировать. Давай просто поговорим завтра спокойно.
Ирина приехала на следующий день. Вид у неё был решительный. Села за стол, даже чай пить не стала.
– Так что, мама? Готова признать свою ошибку? – начала она с порога.
– Ир, давай без агрессии, – попыталась я сгладить углы. – Мы же семья.
– Вот именно, семья! А в семье всё должно быть по справедливости! Почему ей квартира, а мне ничего?
– Ирочка, я не говорила, что тебе ничего, – тихо сказала мама. – У меня есть дача. Она твоя. И машина старенькая тоже твоя будет.
– Дача? Машина? – Ирина усмехнулась. – Ты серьёзно? Дача, которая сто лет не ремонтировалась, и машина, которой двадцать лет? Это что, компенсация за трёхкомнатную квартиру в центре?
– Послушай, это лучше, чем ничего, – вмешалась я.
– А я считаю, что это оскорбление! – Ира встала. – Мама, ты меня унижаешь. Всю жизнь Наташка была твоей любимицей, а теперь ты ещё и имущество ей всё отдаёшь!
– Это неправда, Ир. Я вас обеих люблю одинаково. Просто Наташа больше помогает, больше времени со мной проводит.
– Потому что я работаю! У меня дети! У меня своя жизнь, между прочим! А она одна сидит, вот и бегает к тебе каждый день!
– Ира, ну зачем ты так? – мне стало обидно. – Я не бегаю, я просто забочусь о маме. И да, у меня есть своя жизнь тоже. Просто я нахожу время.
– Конечно, находишь. Ради квартиры постараешься. Небось уже планируешь, что с ней сделаешь? Продашь сразу или пожить решишь?
Мама побледнела.
– Ирина, хватит! Наташа никогда даже не думала о продаже! Это моя квартира, и я сама решаю!
– Ладно, – Ира взяла сумку. – Значит, переделывать не будешь? Тогда готовься к тому, что я буду добиваться справедливости всеми способами. Есть такое понятие как обязательная доля в наследстве. Даже если есть завещание, нетрудоспособные дети имеют право на часть имущества.
– Ты что, угрожаешь маме? – не поверила я.
– Я информирую о своих правах. Мама уже на пенсии, но я знаю, что если я вдруг окажусь нетрудоспособной, мне положена обязательная доля. И ещё я могу оспорить завещание, если докажу, что мама была не в себе, когда его составляла.
– Ты больна! – не выдержала я. – Ты готова объявить собственную маму недееспособной ради квартиры?
– Я готова бороться за справедливость. Подумай об этом, мама. Может, стоит всё-таки всё поделить по-честному, пока не поздно? – Ира направилась к двери. – У тебя есть неделя. Потом я обращусь к юристу.
Когда она ушла, мама расплакалась. Я обняла её, пыталась успокоить.
– Не переживай, мам. Она блефует. Не может она тебя признать недееспособной просто так.
– Наташенька, может, правда стоит переделать? Пусть будет поровну. Я не хочу всех этих судов и скандалов.
– Нет, мам. Это неправильно. Ты приняла решение по своим причинам, и это справедливо. Ира просто избалованная эгоистка, которая привыкла получать всё, что хочет.
Прошла неделя. Ирина не звонила. Мы с мамой уже начали думать, что она передумала, успокоилась. Но нет.
Пришла повестка в суд. Ирина подала иск о признании завещания недействительным. В иске она утверждала, что мама находилась под давлением с моей стороны, что я манипулировала ею, чтобы получить квартиру.
Мама была в шоке.
– Как она могла? Как она могла такое написать?
Мы наняли юриста. Хорошего, опытного. Он изучил все бумаги и сказал:
– У вашей сестры слабая позиция. Завещание было составлено в присутствии нотариуса, который подтвердит дееспособность. Никаких медицинских документов о психических расстройствах нет. Доказательств давления тоже нет. Единственное, что она может получить – это обязательная доля, если докажет свою нетрудоспособность. Но для этого нужны справки.
– То есть она ничего не добьётся? – спросила я.
– Скорее всего, нет. Но суд придётся пройти. Подготовьте свидетелей, соседей, которые подтвердят, что вы действительно ухаживаете за матерью, а сестра появляется редко.
Мы начали готовиться. Соседи охотно согласились выступить свидетелями. Тётя Валя даже возмущалась:
– Что за дочка такая! Мать в суд тащит! Я всем скажу, что она тут раз в год появляется, и то ненадолго. А ты, Наташенька, всегда рядом, молодец!
День суда выдался тяжёлым. Ирина пришла с адвокатом. Они пытались доказать, что мама была подавлена, что я контролировала все её контакты, что соседи подкуплены.
Но судья была умной женщиной. Она выслушала всех, изучила документы и вынесла решение: завещание остаётся в силе, иск отклонён за недоказанностью.
Ирина вышла из зала суда с красным лицом. Остановилась около нас.
– Ты выиграла сейчас. Но это ещё не конец, – процедила она сквозь зубы.
– Ир, хватит уже. Давай закончим всю эту глупость, – попыталась я достучаться до неё.
– Закончим? Это ты так легко можешь забыть, как меня мама обидела?
– Мама никого не обижала! Она просто распорядилась своим имуществом так, как считает правильным!
– Правильным? Лишить одну дочь ради другой – это правильно? – Ирина повернулась к маме. – Ты знаешь что? Делай что хочешь со своей квартирой. Мне она не нужна. Но и ты мне больше не нужна. Не звони мне. Не жди меня. Для меня у меня больше нет матери.
Она ушла. Мама заплакала прямо посреди коридора суда.
Прошло несколько месяцев. Ирина действительно не звонила и не приезжала. Мама очень переживала, часто плакала по вечерам.
– Может, мне правда стоит всё переделать? – спрашивала она. – Я не хочу терять дочь.
– Мам, это она тебя теряет, а не ты её. Она сама сделала выбор.
Но однажды случилось то, что изменило всё. Мама попала в больницу с воспалением лёгких. Состояние было серьёзное. Я ночевала в больнице, не отходила от неё.
И вот однажды вечером, когда я сидела около маминой кровати, дверь палаты открылась. На пороге стояла Ирина. Бледная, с красными глазами.
– Как она? – спросила она тихо.
– Получше уже. Кризис прошёл, – ответила я.
Ирина подошла к кровати, посмотрела на спящую маму.
– Я узнала от тёти Вали. Она мне позвонила, сказала, что мама в больнице.
Мы помолчали.
– Знаешь, – вдруг сказала Ира, – я всю дорогу сюда думала. Что если что-то случится, и я даже не успею попросить прощения?
– Ничего не случится. Мама сильная.
– Я была дурой, Наташ. Такой глупой, эгоистичной дурой. Из-за квартиры чуть не потеряла маму. И тебя.
Я посмотрела на сестру. В её глазах стояли слёзы.
– Ир, давай забудем всё это. Давай просто будем семьёй, как раньше.
– Но как же завещание?
– А какая разница? Мама права, когда-то нас не будет. Зачем нам ссориться из-за квартиры, которая станет актуальной неизвестно когда? Давай просто будем рядом с мамой, пока она с нами.
Ирина кивнула.
– Прости меня. За всё. За жалобы, за суд, за эти ужасные слова.
Я обняла сестру.
Когда мама пришла в себя и увидела нас обеих около своей кровати, она улыбнулась.
– Девочки мои. Вы помирились?
– Да, мам. Прости нас за всё, – сказала Ирина.
– Я так рада. Знаешь, Наташ, я думаю, мне стоит переделать завещание.
– Мам, не надо. Оставь как есть.
– Нет, я хочу. Пусть квартира будет поделена поровну. А остальное имущество тоже поровну. Вы обе мои дочки, и я вас обеих люблю одинаково.
Ирина взяла мамину руку.
– Спасибо, мамочка. Но знаешь что? Может, правда стоило оставить всё Наташе. Она действительно о тебе больше заботится. А я просто эгоистка.
– Глупости. Ты просто занятая. У тебя дети, работа. Я всё понимаю.
– Нет, мам. Это не оправдание. Я должна была находить время. Обещаю, что буду приезжать чаще.
Мы втроём сидели в той больничной палате и разговаривали. Впервые за много месяцев я чувствовала, что у меня снова есть сестра. И что самое главное – наша семья снова вместе.
Мама действительно переделала завещание. Теперь квартира будет поделена поровну, как и всё остальное. Но самое важное, что эта история нас чему-то научила.
Ирина теперь приезжает каждую неделю. Мы вместе ходим с мамой по врачам, вместе решаем бытовые вопросы. И я поняла, что когда есть любовь и взаимопонимание, никакое имущество не стоит того, чтобы терять семью.
А мама говорит, что рада, что всё так вышло. Потому что её завещание, пусть и таким странным образом, помогло нам с Ирой наконец понять главное – семья важнее любых квартир и денег.