В феврале, когда лёд крепкий, а солнце уже начинает припекать, краснопёрка просыпается по-настоящему — за зиму она ослабла, и теперь ищет корм везде, где можно. Но ловить её — не как плотву, тут нужна хитрость, знание и тишина. Я, например, всегда смотрю на ветер: если с юга — хорошо, если с севера — лучше не трогать лунку, рыба лежит на дне и не шелохнётся. Иду к старым местам — там, где камыш торчит изо льда, где в прошлом году вода была мелкой, но с хорошим дном — илистым, с перегноем. Там она и держится, особенно если есть подводные ручьи или ключи — кислород, понимаешь.
Сверлю лунки не одну, а сразу по пять-семь, в шахматном порядке, на расстоянии метра друг от друга. И обязательно прикармливаю — не просто сыплю смесь, а делаю ледяные шашки: в банку насыпаю мелкий жмых, песок, пару ложек мотыля, заливаю водой и ставлю на мороз. Через пару часов — готово. Опускаю такую шашку в центр, и пока она тает, муть идёт, запах разносится — и рыба подтягивается. Через двадцать минут начинаю ловить, с нижней лунки по течению.
Снасть у меня — тонкая леска 0,1 мм, кивок из вольфрама, чувствительный, как нерв. Мормышка — «дробинка» 1,5 мм, золото или медь, чтобы блестела слегка, но не сверкала. Насадка — мотыль живой, один, чтобы не болтался, как флаг. Играю плавно: опустил — поднял на пять сантиметров — пауза три секунды. Поклёвка — не рывок, а кивок опускается, будто устал. Подсекаю плавно, без резкости — губы у неё тонкие, сорвётся.
Иногда, если не идёт, меняю насадку — личинка короеда, кусочек в два миллиметра, или «бутерброд»: мотыль и опарыш. Эффект есть. Или ставлю микробалансир — с пол-сантиметра, цвет под водоросль. Кручу медленно, с паузами. Крупная краснопёрка, грамм на 500–600, может и на него клюнуть — нечасто, но бывает.
Ещё один секрет — тишина. Никаких разговоров, не стучать по льду, не топать. И одежда спокойных тонов — яркое отпугивает. И самое главное — терпение. Сидишь, смотришь на кивок, дышишь ровно. Она может подойти через полчаса. Но когда в лунке мелькнёт этот красный плавник — знаешь, что не зря пришёл. Вот так, по-настоящему, без спешки и с уважением к рыбе — тогда и улов, и удовольствие.