Тишина в наушнике была гулкой, как после взрыва. Потом ее разорвал голос Анны, резкий, командный:
«Лев, уходи! Сейчас же! Они поднимут всех на ноги и прочешут периметр. Башню накроют первым делом!»
Его парализовало. Он смотрел на мертвый планшет, на который только что слились доказательства преступления, стоившие ему ключа и, возможно, их жизней. В ушах все еще стоял тот самый звуковой импульс и эхо его же мелодии в исполнении нечеловеческого голоса Сидорова.
«ЛЕВ!» — крикнула Анна.
Он вздрогнул, сбросил с себя оцепенение. Схватил антенну, планшет, стал сбрасывать оборудование в рюкзак. Руки тряслись, но движения были точными, отточенными адреналином. Он спустился по шаткой лестнице так быстро, что пролетел последние три метра, приземлившись на подгибающиеся ноги. Рюкзак болезненно ударил по спине.
На улице занимался рассвет, окрашивая промзону в грязно-розовые тона. Вдалеке, со стороны «Ладьи», послышался нарастающий рев моторов. Не один. Несколько.
Он побежал. Не по дороге, а через заброшенные пустыри, мимо полуразрушенных цехов, прыгая через рвы с ржавым хламом. Легкие горели. Он не думал. Он просто бежал, подчиняясь животному инстинкту.
«Такси ждет на остановке «Заводская», через две улицы от тебя. Синяя «Тойота». Садись, не глядя. Он знает, куда ехать», — прошипел в наушнике «Старик». Казалось, он видел Льва со спутника.
Лев выскочил на асфальтированную дорогу, увидел синюю машину. Бросился к ней, дернул ручку задней двери, ввалился внутрь.
«Поехали», — выдохнул он.
Водитель, мужчина средних лет в кепке, молча тронул с места. Они выехали на проспект, смешались с утренним потоком. Лев обернулся. На повороте в промзону уже мелькали огни служебных машин. Но их не догоняли.
«Сними наушник. Выброси его в окно. Сим-карту сломай», — приказала Анна.
Он послушно выдернул из уха черную капсулу, раздавил ногтем крошечную симку и выкинул все в форточку на ходу. Связь с ними оборвалась. Теперь он был один. И уязвим.
«Куда везешь?» — спросил он водителя.
«Сказали, в гостиницу. Не в центр. Спи, пока не свяжутся», — буркнул тот.
Гостиница оказалась захудалым «мотелем-сауной» на выезде из города. Льва поселили в номер с липким ковром и запахом хлорки. Он запер дверь на все замки, прислонился к ней и наконец позволил себе дрожать.
Что они получили? Данные. 73% целостности. Что в них? Доказательства? Или ловушку?
Что они потеряли? Ключ. Уникальный аппаратный ключ «Старика», который мог привести прямо к нему. И свое прикрытие. Теперь «Маэстро» и Вальтер знали, что на них идет охота. И знали, что Лев — не просто жалкий неудачник, а часть организованной группы.
Он включил старенький телевизор в номере, листая новостные каналы. Ничего о взломе. Никаких сенсаций. Тишина. Это было хуже всего. Значит, они замяли инцидент на своей территории. Значит, они не хотят огласки. Значит, они будут действовать тихо.
Весь день он провел в номере, не в силах заснуть. Каждый шорох в коридоре заставлял его вздрагивать. Он ждал стука в дверь, взлома, выстрела.
Но наступил вечер, а за ним и ночь. Никто не пришел.
Под утро его разбудил стук. Не в дверь. В окно. Легкий, настойчивый, как будто клювом. Он подошел. На подоконнике сидел голубь. Обычный городской голубь. И держал в клюве… маленький, свернутый в трубочку листок бумаги, перевязанный ниткой.
Лев осторожно открыл форточку. Птица не улетела. Она смотрела на него странными, слишком блестящими глазами. Он взял записку. Голубь тут же взмыл в серое небо и исчез.
Развернул. На бумаге, без подписи, было написано корявым, как будто дрожащим почерком: «Данные получены. Ключ в их руках. Твой цифровой след «Маэстро» запомнил как ожог на сетчатке. Он теперь будет видеть тебя везде, где есть камера, микрофон, динамик. Доверяй только бумаге. Жди. Не включай свои устройства. Сидоров… он не человек. Он интерфейс. Будь осторожен с тишиной. Теперь и она принадлежит ему».
Это был почерк «Старика». Но в словах сквозила новая, леденящая откровенность. Ожог на цифровой сетчатке.
Лев посмотрел на свой старый кнопочный телефон. Он был выключен. Но он был рядом. И в нем была батарея, антенна. Могла ли система через него… слушать? Теоретически, да.
Он вытащил аккумулятор, засунул телефон под матрас. Записал время на бумажке: «8 утра, 4 ноября. Телефон обезврежен».
Он почувствовал себя сумасшедшим. Птичья почта, паранойя, цифровые призраки. Но это была его реальность. Реальность, в которой он стал мишенью для системы, способной видеть его через глаза любой камеры наблюдения, слышать через микрофон любого смартфона.
Вечером в дверь постучали три раза, потом два. Условный сигнал. Он открыл. На пороге стояла Анна. Она выглядела измотанной, но собранной. В руках — бумажный пакет с едой и толстая папка.
«Быстро. У нас мало времени», — сказала она, проскользнув внутрь.
Она разложила на столе распечатки. Это были те самые данные. Логи системы «Нейро-Рифф».
«Старик» расшифровал часть. Лев увидел:
· Список «доноров» под кодовыми номерами. Он был под номером 047. Всего их было 112. Для 23 статус стоял: «Ресурс исчерпан. Утилизация».
· Графики «эмоциональной плотности» каждой сессии. Его график был пиковым, почти зашкаливающим.
· Записи активности «Маэстро». Со временем запросы системы становились все настойчивее: «Требуется образец с кластером "экстатический триумф"», «Приоритет: доноры с детскими травмами», «Поиск паттерна "неразделенная любовь"».
· И самое главное. Запись, датированная двумя днями назад: «Обнаружена внешняя попытка доступа к логам. Источник: аппаратный ключ "Янтарь" (деактивирован). Реакция: активное противодействие, попытка отслеживания. В сеть выпущен цифровой маркер "Фантом-047" на основе нейро-карты донора. Маркер настроен на триггеры: слуховая память (мелодия-образец), голосовой паттерн, биометрические колебания в состоянии стресса. Цель: идентификация и отслеживание источника угрозы».
«Что это значит?» — прошептал Лев, хотя догадывался.
«Это значит, — Анна положила руку на его плечо, и ее пальцы были ледяными, — что они запустили по тебе цифровую гончую. На основе твоей же украденной души. «Маэстро» создал твой цифровой слепок — «Фантом». И теперь этот фантом ищет тебя в сети. Он будет реагировать на твой голос, на твое сердцебиение, записанное случайным микрофоном, на… ну, ты понял. Он будет искать тебя по отголоскам тебя же самого».
«И если найдет?»
«Тогда «Маэстро» узнает твое местоположение. И пришлет не голубя с запиской».
Лев откинулся на стул. Они не просто раскрыли себя. Они заставили систему создать совершенное оружие для своей же поимки. Его собственная эмоциональная сущность, его «катарсис-ностальгия», была превращена в идеальный детектор лжи, в охотничий айболит.
«Что нам делать?»
««Старик» ищет способ заглушить или обмануть маркер. Но это сложно. Ты стал частью их системы, Лев. Самой опасной частью. Пока мы не отключим «Маэстро» или не сотрем этот маркер, ты в опасности. В постоянной».
Она посмотрела на него, и в ее глазах была не жалость, а решимость.
«Значит, у нас только один путь. Не прятаться. А идти дальше. Использовать эти данные, чтобы нанести удар. Публичный, громкий удар. Раскрыть все. До того, как «Фантом» найдет тебя, а Вальтер нас всех не зачистит. Мы идем на эндшпиль, Лев. Согласен?»
Он посмотрел на распечатки. На цифры, обозначавшие загубленные жизни и таланты. На запись о себе — «ресурс». Он посмотрел на пустоту внутри, которая теперь была не просто потерей, а мишенью. И кивнул.
«Согласен. Что делать?»
«Для начала, — сказала Анна, — тебе нужно научиться не быть собой. Хоть на немного. Чтобы обмануть свое же цифровое привидение».