Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Фэнтези "Ты, или Странная любовь". 2026. Часть 2 Главы 1.

Любить опасно — я же знала!
Но поздняя любовь — прорыв:
Жжёт, ярко светит, как мечтала,
Блокирует мозг на отрЫв.
Ты, чувствуя, как ток проходит,
Уже не женщина — фитИль,
Что сам собою загорИтся…
Но мнится: вместо шторма — штиль…
Сгоришь дотла и не заметишь,
Что пепел — плоть, а ты — душа;
«Любить опасно», но полюбишь —
Любовь, — как зимняя гроза!
Онемение и холод скамьи. Шум города доносился, как шум в ушах после взрыва. Первая трезвая мысль прорезала целый вихрь: «Что это было? Галлюцинация? Сон наяву?»
Ответа не было. Но в кармане пальто лежал смятый листок со стихами «Любить опасно», которых она не писала. Парадокс был в том, что в том же самом кармане лежал смартфон, в который она имела привычку записывать все свои уличные стихи.  Значит, это случилось. Она только что прожила — не пережила, а именно прожила — небывалый, яростный, наполненный шальной страстью роман. Это было с ней. Это было настоящим.
Она ещё долго сидела, заворожённая осенним праздником. Огненное разноцветье к
Оглавление

Начало романтической фэнтези -
https://dzen.ru/a/aYYf7q8983dknvlw

ЧАСТЬ 2

ВОЗВРАЩЕНИЕ. ОЖОГ



Любить опасно — я же знала!
Но поздняя любовь — прорыв:
Жжёт, ярко светит, как мечтала,
Блокирует мозг на отрЫв.
Ты, чувствуя, как ток проходит,
Уже не женщина — фитИль,
Что сам собою загорИтся…
Но мнится: вместо шторма — штиль…
Сгоришь дотла и не заметишь,
Что пепел — плоть, а ты — душа;
«Любить опасно», но полюбишь —
Любовь, — как зимняя гроза!


Онемение и холод скамьи. Шум города доносился, как шум в ушах после взрыва. Первая трезвая мысль прорезала целый вихрь: «Что это было? Галлюцинация? Сон наяву?»
Ответа не было. Но в кармане пальто лежал
смятый листок со стихами «Любить опасно», которых она не писала. Парадокс был в том, что в том же самом кармане лежал смартфон, в который она имела привычку записывать все свои уличные стихи.  Значит, это случилось. Она только что прожила — не пережила, а именно прожила — небывалый, яростный, наполненный шальной страстью роман. Это было с ней. Это было настоящим.

Она ещё долго сидела, заворожённая осенним праздником. Огненное разноцветье клёнов и рябин, красные гроздья, клонящиеся к земле, яркие, словно осколки витража, листья — всё это казалось теперь декорацией к только что отыгранному спектаклю. Декорацией - слишком яркой. Слишком тихой.
Когда она, наконец, встала, чтобы идти домой, её не покидало странное чувство — будто она -
вор, укравший чужое, самое сокровенное воспоминание.
И всё же... Шальная любовь снесла крышу так, что реальность потеряла твёрдые очертания. Почва под ногами колебалась. Самый главный вопрос повис в осеннем воздухе, цепляясь за шуршащую листву:
А с ней ли это всё, в самом деле, случилось?

Дома Мартина попыталась вернуться в старую жизнь. Муж ещё не вернулся. Хотя дело шло к вечеру, она решила сварить кофе. Привести нервы в порядок.
И тут случилось первое предательство привычного мира. В густой пенке, поднимавшейся в турке, мелькнуло отражение — не её лица, а видения из сквера. Она тряхнула головой. Но аромат свежесваренного кофе лишь растворил в себе тот, другой
запах — запах осенней сырости, смешанный с дыханием незнакомца.
Мартина отставила турку и присела у окна. Машинально взглянула на улицу. И в тишине квартиры словно лопнула барабанная перепонка. Изнутри, из глубины памяти, поднялись слова. Чёткие,
навязчивые:

А помнишь, как тела свои мы покидали?
Два журавля в кромешной синеве…
Ты помнишь? Помнишь! Ввысь стрелой взлетали…
Я в этом небе — до сих пор. Как в сне!
Ты помнишь? Знаю, помнишь!

Они повторялись снова и снова, как заевшая пластинка. Это был уже не поэтический
образ, а симптом. Вирус воспоминания.
Фраза «Ты помнишь?» стала душевным тиком. Она преследовала Мартину на работе, встраиваясь в диалоги с коллегами. В толпе её взгляд выискивал его — мужчину без лица.

Дома она двигалась как робот. Муж положил руку ей на лоб:
— Ты в порядке? Не заболела?
— Устала, — прозвучал механический ответ. Её первая за много лет сознательная ложь.
Той ночью она завела особую тетрадь. Не для стихов — для наблюдений. На первой странице крупным, чётким почерком, будто составляя официальный протокол, она вывела: «День  пятый.  Вирус  памяти 
активен.  Первичный носитель  —  неизвестен.  Путь заражения — неизвестен. Симптом:  навязчивая мелодия чужого голоса».
Она пыталась отгородиться от проблемы этой сухой, почти лабораторной классификацией. А над
сбоем собственного разума — иронизировала, в тщетной надежде сделать его хоть немного управляемым.


А потом пришли
сны.
Они снились ей каждую ночь. Не чьи-то лица, а ощущения: шёлк прикосновений, вкус рассвета на губах, головокружительная высота. Просыпалась она с вопросом, тяжёлым, как камень: «Было ли это со мной?»

И тогда пришла
скука.
Тоскливая скука, выворачивающая душу наизнанку. Скука по той боли, что была острее серой реальности.
Именно эта скука заставила её взяться за ручку не для протокола, а для крика в пустоту.

Я так скучаю по тебе, я так скучаю,
С печалью на бездУшие твоё взираю!
А за окном все тот же дождь – по мыслям дробью,
И молния, как меч сечет, запахло кровью.

И гром, как выстрелы звучит да все – прицельно,
Моя любовь, ты под огнем: тебе так больно!
Чем я могу тебе помочь? Ты – уязвима!
А ведь недавно ты была непобедима.

Душа, ты, что вдруг онемела, как оглохла?
А как парила, танцевала, вдруг – голгофа:
Я так скучаю по тебе, я так скучаю!
И что сейчас там, на дворе, не замечаю.

Слова, вырвавшиеся наружу, лежали на листке,
как ожог.  Она не стала перечитывать. Аккуратно сложила бумажный листок и засунула на дальнюю полку.

"Я так скучаю по тебе!" Иллюстрация сгенерирована Татьяной Федотовой
"Я так скучаю по тебе!" Иллюстрация сгенерирована Татьяной Федотовой

Приятного прочтения!
С уважением,
Татьяна.
Подпишитесь и узнаете продолжение фэнтези-новеллы!
https://dzen.ru/id/6034ddda7c061e02c71ff0fd

Тэги:
#фэнтези #новелла #читать #олюбви #любовь #скучаю #потебе #проза #стихи #лирика #поэзиядзен #дзен