Вчера утром я провалился в сугроб по колено, прямо возле собственного подъезда. Рядом стояла машина — бесформенный белый холм с дворниками-антеннами. И пока я осторожно скользил по тропинке, меня осенила простая мысль. Это ведь не просто плохая работа дворников. Это намного тоньше. Это — чёткая, почти гениальная в своей назойливости игра в зимних вредителей. Цель «игры» — не уничтожить город, а просто тихо и методично испытать наши нервы на прочность.
Мой сосед дядя Вова, человек с армейской закалкой, говорит, что это прямо как на учениях — всё по науке.
— Ну и кто, по-твоему, за всем этим стоит? — спрашиваю я у дяди Вовы, пока он методично счищает снег с лавочки (первый пункт его личной программы сопротивления).
Он делает паузу, опирается на лопату, смотрит на падающие хлопья.
— Природа, ясное дело. Но не та, добрая, с яблонями. А та, что с характером. Ей скучно стало, вот и экспериментирует: «А что будет, если дать людям -20 после оттепели?»
— А трубы? — не унимаюсь я. — Это тоже она?
— Трубы? — усмехается дядя Вова. — Это не природа. Это всё те же совещания, что в нашем "Совете дома" двадцать лет назад проходили. Помнишь, собирались, про капремонт труб говорили? Голосовали даже. А потом смету посмотрели, ахнули, и отложили «на следующий год». Вот эти «следующие годы» из подполья и вышли. Каждая лопнувшая труба — это голос того самого отложенного решения. Призраки, одним словом.
Он замолкает, а потом добавляет уже без усмешки, глядя на засыпанный двор:
— А главный заказчик, сосед, — наше с тобой молчаливое согласие. Мы же терпим. Жалуемся втихомолку, в соцсетях постим, на горячую линию звоним — триста человек набралось, я слышал. А выходим — и снова пробиваем тропинку через сугроб, который не наш. Наше терпение — оно бездонное, кажется. Вот они на нём, как на фундаменте, всё это и строят.
Это не список причин. Это диагноз, поставленный человеком, который видит не абстрактные «факторы», а живую связь между вчерашним решением и сегодняшней лужей.
... Дядя Вова закончил с лавочкой, вздохнул, поставил лопату к стене.
— Я вот что думаю, сосед. Всё это — снег, свет, трубы — оно как будто проверяет: а помните ли вы, что живёте не в абстрактной «многоэтажке», а в конкретном доме на конкретной улице? И что за каждым сугробом стоит не просто дворник, а чья-то забытая обязанность. Наша общая забывчивость.
Я посмотрел на очищенную лавочку. Маленький островок порядка последнего снежного моря. В этом и есть вся наша тактика сопротивления — не победить «вредителей», а время от времени отвоевывать у них вот такие островки. Чистый порог. Расчищенная тропинка до машины. Горячая батарея в квартире.
А потом придет весна и растопит эту всю зимнюю мизантропию. До следующего раза. Или до того момента, пока мы не вспомним, что наше терпение — не бездонное, а у каждого «следующего года» есть вполне реальный и очень недовольный сосед с лопатой.