В этой статье хочу вам рассказать об интересной книге, которую мне довелось прочитать совсем не давно.
Сам я не особо люблю читать. Но это произведение одолел с удовольствием.
Для начала познакомлю вас с автором - Сергеем Рудольфовичем Минцловым.
(далее информация взята с просторов интернета)
Русский писатель, мемуарист, беллетрист и драматург, библиограф и коллекционер книг, участник археологических экспедиции.
Родился 1 (13) января 1870 года в Рязани. По отцовской линии — потомок дворянского литовского рода.
В 1910-е годы служил чиновником в разных губерниях. Особую роль сыграла служба в Новгороде, куда Минцлов был назначен чиновником особых поручений при губернаторе, занимал пост секретаря Новгородского губернского статистического комитета и хранителя Новгородского музея.
Ещё в годы учёбы в Александровском военном училище по примеру отца и деда начал заниматься собиранием редких книг и со временем стал владельцем одной из ценнейших библиотек в России. Её основу составляли записки, дневники, книги по археологии и истории России, инкунабулы, рукописи, семейный архив Минцловых. Большую ценность коллекции составляли нелегальные и запрещённые цензурой русские книги.
На основе своего собрания Минцлов создал библиографические труды: «Редчайшие книги, напечатанные в России на русском языке» (1904), «Опись книгохранилища С. Р. Минцлова» (Санкт-Петербург, 1905), «Книгохранилище С. Р. Минцлова» (Санкт-Петербург, 1913).
Перейдём собственно к самой книге:
«1910 г. Апрѣля 2. Такъ- сложилась личная жизнь, что бросилъ Петербургъ и научную и педагогическую
деятельность и взялъ первое предложенное мнѣ Д. И.
Пестржецкимъ мѣсто — въ Уфимскую губернію.»
Так начинается Дневник Сергея Рудольфовича Минцлова - "Дебри жизни", в котором он подробно и очень интересно описывает свою службу в Уфиской губернии, а так же людей, с которыми по роду службы приходиться сталкиваться, быт людей того времени, описывает населённые пункты и местную природу.
«Вчера около полуночи пріѣхалъ въ Уфу; ' извозчикъ-татаринъ долго везъ на своихъ разбитыхъ дрожкахъ-таратайкѣ; городъ расположенъ на высокой горѣ. Улицы казались вымершими: только кое-гдѣ свѣтились окна. Рано ложится спать матушка-провинція! Остановился въ гостиницѣ «Россія»; цѣны въ ней на все вполнѣ Петербургскія!»
Впрочем как и сейчас.
В 1910—1911 годах Минцлов был земским начальником Богоявленского округа Уфимской губернии (ныне Красноусольский Гафурийского района)
А вот как он описывает Стерлитамак:
«'Видѣлъ я всякія дыры и трущобы на Руси, но хуже Стерлитамака еще не встрѣчалъ! Мостовыхъ нѣтъ и въ помине; колдобины и грязища страшныя; гдѣ просохло — тамъ сѣдой тучею виситъ пыль. Городишка деревянный, но около центра, вокругъ торговой площади, довольно много каменныхъ домовъ; площадь вся застроена рядами деревянныхъ лавченокъ, въ которыхъ продается все — начиная отъ конскаго мяса и
кончая ведрами и галантереей. Вокругъ площади широкая канава, вся заросшая вонючею грязью; ни улицы, ни площадь не метутся и чего, чего не валяется на нихъ! О грязныхъ бумагахъ и говорить нечего — ихъ вѣтеръ взметаетъ, какъ листья въ осень; дохлыя мыши, крысы, словомъ, всякая мерзость и дрянь — все вываливается на улицы. Тротуары кое гдѣ деревянные, но съ такими дырами, что зѣвать не слѣдуетъ.»
«Берегъ Стерлитамака таковъ, что ѣхать мимо него надо крепко зажавши носъ: весь онъ усѣянъ кожевенными заводами, и длинная линія плотовъ и мостковъ вся была покрыта бабами мывшими ,въ реке грязную шерстЪ; здесь же моют и очишают от загнившего мяса кожи. Если прибавить къ этому, что кожи зачастую снимаются съ палыхъ животныхъ, то настойка изъ всего этого добра, посылаемая Стсрлитамакомъ внизъ по теченію, внѣ конкурса.»
Побывал Минцлов и в селе Макарово ныне Ишимбайского района:
«Я много ѣздилъ по Руси, знаю Крымъ и Кавказъ, тѣмъ не менѣе мѣстность около Макарова привела меня въ восторгъ — такъ грандіозны и хороши тамъ лѣсистыя горы, обступившія со всѣхъ сторонъ эту убогую деревушку, съ минаретами, торчащими какъ копья надъ стадомъ сѣрыхъ крышъ»
С этим описание природы вокруг Макарово я полностью согласен с автором, поэтому я и приобрёл здесь участок со стареньким домиком и видом на горы.
Про местных жителей авторо книги пишет так:
«Вообще татары и башкиры здѣсь живутъ куда чище и лучше русскихъ; послѣдніе зачастую богаче, но тѣмъ не менѣе такой заботливости о своемъ домѣ, какъ у татаръ, я у нихъ не замѣчалъ. Таракановъ — этихъ закадычныхъ друзей русака — у татаръ не видывалъ. Какъ курьезъ отмечу, что «трезвые» мусульмане выпиваютъ •почище русскихъ, но только не явно, а у добрыхъ знакомыхъ или у себя дома.»
Очень много пьют в провинциях в те года:
«Ездилъ въ Табынскъ — въ самое богатое и 'Самое пьяное село моего участка. Безъ водки тамъ ничего не дѣлается, а за водку сходъ творитъ все, что угодно! Самоуправствъ тоже безъ конца.
Не знаю, сколько пропиваютъ Табынцы, но запрошенный сидѣлецъ винной лавки отвѣтилъ, что Богоявленцы, въ среднемъ, пропиваютъ въ годъ по сту рублей на дворъ. Живутъ они, правда, богато: во многихъ домахъ на окнахъ занавѣски, цвѣты, не рѣдкость и граммофоны.»
О местных попах, которые тоже выпивают:
«Недалеко ушли нѣкоторые изъ нихъ отъ Николы Знаменскаго, Рѣшетникова! Одинъ изъ такихъ — нѣкто отец Л., восьмидесятилѣтній старикъ, жительствующій подъ Мелеузомъ. Ломать подковы — дѣло для «его пустое»; въ пьяномъ видѣ этотъ «отецъ» еще всего года 4 назадъ забавлялся, а можетъ забавляется и теперь, такою игрой: клалъ на шею подушку, на нее накидывали веревку и привязывали къ лошади; попъ становился въ сѣняхъ, упирался одною ногою въ порогъ, и лошадь, несмотря на жестокую порку, не могла вытащить его наружу. Нѣсколько разъ его увольняли за пьянство за штатъ; тогда онъ являлся къ архіереямъ, и святители, видя саженнаго дѣтину съ пудовыми кулачищами, не боявшагося рѣшительно ничего, начиная съ нихъ самихъ, опять давали ему какой-нибудь приходъ. Плата (так зовут доктора) лѣчилъ его отъ бѣлой горячки; онъ завѣдывалъ въ то время земской больницей и въ одинъ прекрасный день привезли ему это дикое чудище; въ больницу положить его было немыслимо — онъ пошвырялъ бы въ окно всѣхъ больныхъ съ ихъ кроватями; Платэ устроилъ ему отдельное помѣщеніе, забилъ окна и двери досками и тамъ попъ бѣсновался и «чудилъ», пока не вернулся къ нему разсудокъ. Типъ этотъ, подвыпивъ, а пилъ онъ по шести бутылокъ водки въ день, отправлялся на базаръ и, подходя къ возамъ, говорилъ басомъ, отъ котораго могли лопнуть перепонки: «а духовному отцу своему ты что-нибудь завезъ ?!» При отрицательномъ отвѣтѣ неопытнаго еще мужика, передъ носомъ его воздвигался въ видѣ монумента кулакъ, размѣромъ въ арбузъ, и послѣ такого напоминанія, при новыхъ пріѣздахъ на базаръ, мужикъ уже считалъ своимъ долгомъ завезти нѣкую дань почтенія духовному отцу.»
А вот забавный случай про страшную болезнь и недалекость народа:
«Разсказывали мнѣ это нашъ священникъ и Табынскій земокій докторъ, бывшіе вчера у меня. Послѣдній не знаетъ, что ему дѣлать съ прививками: прислали ему нѣсколько ящиковъ, между тѣмъ дѣлать ихъ никто не идетъ. Въ народѣ начинаютъ бродить глухіе толки, что лѣчиться отъ холеры не надо, такъ какъ доктора морятъ нарочно; прививку стали звать «печатью антихриста» и старикъ Зысковъ уже нѣсколько разъ выступалъ въ церкви съ разъясненіями по поводу этой вздорной печати. Крестьяне обвиняютъ и духовенство: имъ, молъ, что; выгодно, чтобы меръ народъ — похоронилъ человѣка, глядишь рублевка и есть...
Августъ 25. Въ прошлое воскресенье докторъ назначилъ въ сел. Табынскомъ чтеніе о холерѣ, но слушать его не пришло ни одной души. Мнѣ донесли, что сходъ собирается постановить приговоръ о выселеніи отъ нихъ доктора и его штата на томъ основаніи, что холеры никакой нѣтъ и что ее выдумали нарочно и травятъ теперь народъ, чтобы доктора и фельдшера получали больше жалованья.»
Вобщем книжка весьма забавная и любопытная. Всем кто интересуется описанием провинциальных селений Российской Империи придётся по вкусу. Написана легко и читается с удовольствием. Рекомендую к прочтению.
Приобрести её можно на авито, на площадке для коллекционеров "Мешок" и даже на маркетплейсах.
Ну или скачать в формате pdf с интернета.