Предыдущая часть:
Однако пришлось смириться с этой версией, потому что Сомов находил всё новые косвенные доказательства против Егора. Парня даже отправили в СИЗО, изолировав от общества как потенциально опасного преступника. Егор словно сразу потух — он поначалу пытался оправдываться, но потом, кажется, потерял всякую надежду и смирился. И когда его уже почти официально считали виновным в исчезновении Алисы, появилась она — Яна, бывшая одноклассница Егора, давно и безответно в него влюблённая.
Яна, как выяснилось, жила в доме напротив и вела тщательную слежку за объектом своей страсти. Её наблюдательный пункт был идеален: окна её комнаты смотрели прямо на окна спальни Егора. Девушка не просто следила — она фиксировала всё на фото и видео, и эта нездоровая одержимость в итоге сыграла ключевую роль. В тот вечер, когда пропала Алиса, Яна сделала целую серию записей: вот Егор сидит за учебниками, вот выходит на балкон подышать, вот поздно вечером, встревоженный, выбегает из подъезда — судя по времени, как раз после тревожного звонка от Ларисы. Неудивительно, что Яна не сразу решилась показать эти материалы следователю — это означало выставить на всеобщее обозрение свою нездоровую страсть. Но когда она увидела, что Егору грозит реальный срок по страшной статье, молчать уже не смогла. Лариса испытала огромное облегчение, когда выяснилось, что Егор не имеет отношения к исчезновению Алисы. Правда, с тех пор парень почти перестал к ним заходить. Лариса понимала почему. Они с Михаилом поверили в его вину, и те тёплые, почти родственные отношения, что сложились между ними, разрушились. Но она знала, что Егор продолжает искать Алису самостоятельно, даже нанимал частных детективов.
С Яной у него, конечно, ничего не вышло. А спустя шесть лет после исчезновения Алисы он женился и переехал на другой конец города. Лариса больше с ним не встречалась. Егор сумел пережить потерю, нашёл в себе силы жить дальше. А для Ларисы и Михаила жизнь остановилась. Активные поиски сошли на нет спустя несколько лет. Прошло слишком много времени. У Сомова и других следователей появилась масса новых, более свежих дел, с куда большими шансами на раскрытие. Но Алису, конечно, всё ещё искали формально: ориентировки, запросы, периодические проверки версий. Правда, надежды найти её живой не было уже даже у Ларисы. Нет, иногда в её голове рождались фантастические сценарии, где дочь была жива, но не могла вернуться. Однако Лариса всегда была здравомыслящим человеком и понимала, что это всего лишь слабая попытка мозга спастись от невыносимой реальности. Михаил, кажется, всё ещё цеплялся за призрачную надежду увидеть дочь повзрослевшую, изменившуюся, пусть даже нездоровую, но живой. Ларисе же было важно узнать правду и, если уж ничего не исправить, хотя бы предать тело земле. Мысли страшные, тяжёлые, но таковой была её реальность.
Прошло ещё несколько лет. Дело окончательно зашло в тупик. Не помогли ни частные детективы, ни экстрасенсы, ни обращения на телевидение. Лариса и Михаил перепробовали всё. Оставалось только жить дальше. Кажется, даже Михаил наконец осознал безысходность, хотя вслух этого не произносил. Но Лариса всё видела по его глазам — она читала мужа как открытую книгу. Именно Михаил предложил переехать. Он хорошо понимал свою жену, так же, как и она его. Ей становилось невыносимо оставаться в этом городе. Особенно тяжело было в мае, в месяц исчезновения Алисы. Эти нарядные улицы, школа, которую их девочка должна была вот-вот закончить. Школа находилась в соседнем дворе, и когда там шли торжественные линейки, Лариса отчётливо слышала музыку и детские голоса. Это было нестерпимо. Да и сама квартира начала давить. Всё здесь оставалось таким же, как при Алисе, всё напоминало о ней, разрывая сердце.
Михаил предложил переезд, и женщине идея показалась спасительной — сменить место, перебраться в другой город, где их никто не знает, где нет этих взглядов, полных жалости и неловкости, где всё будет другим. Лариса уже не верила, что Алиса однажды вернётся, а их не окажется дома. Даже если чудо случится, соседи её сразу узнают и сообщат. Так к чему же продолжать эту пытку? Лариса всецело поддержала мужа, и супруги начали готовиться к переезду. Пришлось раздать и выбросить большую часть вещей дочери. Самое ценное Лариса, конечно, оставила, но хранить целые горы её одежды женщина счела бессмысленным. Вместе с Михаилом они разобрали шкаф Алисы. Было мучительно тяжело, но это было необходимо.
И вот шкаф опустел. Михаил отодвинул его от стены, чтобы Лариса могла стереть последние следы прошлого, вымыть пустой угол, который много лет был скрыт за шкафом дочери. И там, в этом самом углу, они обнаружили её. Дневник Алисы. Лариса даже не подозревала, что дочь вела дневник. Пухлая тетрадь с котёнком на обложке, исписанная больше чем наполовину. Супруги переглянулись. Если бы эта тетрадь попала им в руки много лет назад, когда Алиса была с ними, они ни за что не стали бы читать её сокровенные записи. Но сейчас всё было иначе. Лариса дрожащими руками открыла дневник. Узнаваемый, аккуратный почерк дочери, её любимые рисунки на полях. К горлу подступили слёзы. Судя по датам, Алиса вела его как раз в год своего исчезновения, а значит, он мог пролить свет на то, что с ней произошло. Михаил, судя по его лицу, думал о том же. В его глазах вспыхнула новая, осторожная надежда. Не сговариваясь, супруги сели на диван и погрузились в чтение, листая страницы каждый про себя, время от времени обмениваясь короткими, обрывистыми репликами. Да, дневник действительно всё менял.
Лариса и Михаил читали о тревогах дочери перед экзаменами, о её искренних и глубоких чувствах к Егору, об общении с подругами. Сначала ничего необычного: типичная жизнь подростка, её планы, мечты, повседневные заботы. Ларису особенно растрогали моменты, где Алиса писала о них с Михаилом. Дочь так сильно их любила и старалась беречь. Например, она почти никогда не делилась с родителями своими страхами о возможном провале, о том, что сил и способностей для заветного вуза не хватит. Лариса и Михаил, конечно, знали о мечте дочери, но не предполагали, насколько та была сфокусирована именно на этом учебном заведении. С ним Алиса связывала все свои устремления и делала для поступления всё возможное. Как выяснилось из записей, о её цели знали и одноклассники. Кто-то поддерживал, но находились и те, кто заранее злорадствовал, предрекая провал. Похоже, именно эти недоброжелатели и подстёгивали Алису сильнее всего. Она уже не просто мечтала поступить — она хотела доказать что-то тем, кто в неё не верил. Скорее всего, это были девочки, давно завидовавшие её красоте и успехам. Одним словом, о мечте Алисы в школе знали не только ученики, но и учителя.
Выяснилась и ещё одна важная деталь. Оказалось, Алиса часто обсуждала свои планы по поступлению с новым учителем истории. Виталий Александрович появился в школе как раз в тот год, когда Алиса перешла в одиннадцатый класс. Мужчина средних лет и весьма заурядной внешности, неженатый, тихий и неприметный. Вроде бы доброжелательный. Судя по записям Алисы, он хорошо относился к ученикам, не перегружал домашними заданиями, помогал и объяснял материал интересно. Виталий Александрович, конечно, знал о стремлении Алисы поступить в престижный юридический вуз — более того, сам был его выпускником много лет назад. История для будущего юриста — предмет ключевой. И вот учитель начал предлагать Алисе свою помощь: давал полезные книги, советовал онлайн-курсы, подробно разбирал сложные темы. Поначалу это не вызывало подозрений — Виталий Александрович помогал не только ей, но и другим старшеклассникам, для которых история была профильным предметом. Таких ребят он выделял особым вниманием, за что его и уважали. Так, по крайней мере, писала о нём Алиса.
Лариса припомнила, что дочь действительно иногда упоминала Виталия Александровича, говорила, что он хороший и отзывчивый человек. Но нечасто. Однако потом записи Алисы стали приобретать странный, тревожный оттенок. И менялись они постепенно, почти незаметно — наверное, так всё и происходило в реальности, маленькими шажками, из-за чего сама девушка не сразу осознала всю опасность ситуации. Виталий Александрович начал приглашать Алису к себе в кабинет наедине. «Мне приятно, что Виталий Александрович считает меня особенной. Он сам мне об этом не раз говорил, — писала Алиса. — Говорит, что я очень талантлива, что у него много было учеников, но таких одарённых, как я, он ещё не встречал. Приятно, конечно, но и как-то странно. Вроде бы я не делаю ничего сверхъестественного. Хотя учителю виднее. Виталий Александрович поддерживает моё стремление в московский вуз, как никто другой. Оказывается, он сам его закончил, и многие его знакомые оттуда — все состоялись, добились успеха. А вот он сам решил, что его призвание — учить детей. Так он мне и сказал. Он вообще разговаривает со мной на равных, будто со взрослой. Это и нравится, и немного смущает. Сама не понимаю своих чувств. Мы с Виталием Александровичем будто бы друзья, и это как-то неправильно, но… приятно. Вот так».
«А сегодня случилось нечто совсем уж непонятное. Мы снова сидели после уроков в его кабинете. Виталий Александрович рассказывал мне о правлении Петра I — не то, что в учебниках, а более глубоко и интересно. Он так здорово умеет рассказывать, просто заслушаешься. Вот я и сидела, затаив дыхание. А он вдруг обнял меня за плечи. Я вздрогнула от неожиданности, а он будто и не заметил. Я отстранилась и спросила, что он делает. Учитель только пожал плечами — мол, не понял, в чём проблема. Дескать, наставник и ученик всегда находятся в близких отношениях, куда ближе, чем с остальными. Я покачала головой, собралась уходить. Эти объятия показались мне неправильными и неприятными. Хотя, вроде бы, ничего плохого он не сделал и не сказал. Но он остановил меня и рассказал о стипендии. О специальной стипендии, которую даёт за победу в конкурсе тот самый вуз, университет моей мечты. Только нужно серьёзно подготовиться, сделать проект. „Я помогу тебе с проектом, — сказал он. — Да и знакомые у меня там есть. Если не хватит немного баллов до призового места — дорисуют. Только ты готова к серьёзной работе?“ Готова ли я? Я тут же выкинула из головы все глупые мысли и сомнения насчёт Виталия Александровича и с радостью согласилась. Это был шанс, реальный шанс попасть в вуз мечты!»
«„Ты только никому не рассказывай об этом проекте“, — предупредил Виталий Александрович. „Почему?“ — спросила я. „Во-первых, конкуренция тебе ни к чему. Не стоит сообщать всему городу о конкурсе — слишком много желающих найдётся попытать силы. А во-вторых… есть маленький шанс, что ничего не получится. Не нужно, чтобы другие знали о твоей неудаче“. Какой же Виталий Александрович мудрый. Как он всё хорошо понимает. Я и сама могла бы до этого додуматься. Конечно, о конкурсе никому рассказывать нельзя».
Лариса и Михаил переглянулись. Страница кончилась.
— Она говорила тебе об этом конкурсе, об этой стипендии? — Михаил смотрел на супругу, ожидая ответа.
— Нет — покачала головой Лариса. — Точно нет, ни разу.
— И я не был в курсе. Похоже, Алиса всё же послушалась своего учителя. А он, если я правильно понял… он обнимал нашу дочь в закрытом кабинете?
Лариса молча кивнула, её пальцы впились в страницы тетради. Супруги продолжили читать, охваченные одним жгучим желанием — скорее узнать, что же было дальше.
Алиса и дальше описывала свою жизнь: уроки, переживания, свидания с Егором, упоминала и об индивидуальных занятиях с Виталием Александровичем. Теперь девушка часто оставалась после уроков, чтобы поработать с ним над проектом. Иногда она описывала свои противоречивые чувства по отношению к учителю. Он иногда приобнимал или поправлял кончики волос. Однажды долго оттирал с её школьной блузки пятно от кофе, капли которого попали на воротник девушки в столовой. Алису пугали эти действия. Она иногда открыто говорила об этом учителю, но тот делал вид, что всё происходящее нормально, и раз за разом убеждал в этом девушку. Он крепко держал Алису на крючке этим конкурсом и возможностями, которые давало призовое место в нём, играл на целеустремлённости девушки, на её привычке добиваться своего и на некотором тщеславии, так присущем подросткам.
— Он манипулировал Алисой, — не выдержал Михаил.
Мужчина вскочил с дивана и принялся ходить по комнате.
— Надо срочно показать эти записи следователю.
— Конечно, — кивнула Лариса.
Она уже не сомневалась, что в исчезновение Алисы замешан этот учитель. Кровь стучала в ушах, по спине бегали мурашки. Так хотелось бы вмешаться в ход этих событий и предотвратить страшное. Уже было понятно, к чему идёт дело.
— Ну почему она не рассказала ничего нам? — Михаил был сам не свой. — Почему не поделилась?
— Похоже, считала всё это нормальным. Видишь, как он ловко манипулировал нашей дочкой. Настоящий мастер. Внушил ей, что она надумывает то, чего нет.
Продолжение :