Когда Ирина позвонила мне в тот вечер, я сразу поняла, что что-то случилось. Голос дрожал, слова путались, а в трубке слышались всхлипывания.
– Лен, можно к тебе приехать? Прямо сейчас? Мне очень нужно поговорить.
Я даже не раздумывала.
– Конечно, приезжай. Я дома.
Мы дружили с Ириной больше пятнадцати лет. Познакомились на курсах бухгалтеров, вместе сдавали экзамены, потом устроились работать в одну компанию. Она была свидетельницей на моей свадьбе, я на ее. Когда у меня родилась дочка Настя, Ирина стала крестной. А когда Иринкин брак развалился, она неделю жила у нас, плакала на кухне до утра, а я заваривала чай и молча обнимала. Такие вещи не забываются.
Ирина приехала через полчаса. Я открыла дверь и увидела красные глаза, растрепанные волосы и какое-то отчаяние на лице.
– Ой, Лен, – она обняла меня и разрыдалась прямо в прихожей.
Я провела ее на кухню, усадила за стол, налила чаю. Села напротив и взяла за руку.
– Что случилось?
Ирина вытерла слезы рукавом, глубоко вдохнула и посмотрела на меня.
– Мне нужна операция. Срочно.
Я замерла.
– Что? Какая операция?
– У меня нашли миому. Большую. Врач сказал, что нужно удалять, причем как можно скорее. Она растет быстро, и если затянуть, могут быть осложнения.
Я сжала ее ладонь.
– Господи, Ирин. А что врачи говорят? По полису можно сделать?
– Можно, – она кивнула. – Но очередь на полгода вперед. А мне столько ждать нельзя. Врач настаивает на операции в течение месяца, максимум двух.
– А платно?
– Платно можно сделать быстро. Я уже узнавала. Клиника хорошая, врач с опытом. Но это двести пятьдесят тысяч. У меня таких денег нет.
Я молчала. Двести пятьдесят тысяч. Сумма немаленькая.
– Я пыталась взять кредит, – продолжала Ирина. – Но мне отказали. Зарплата маленькая, кредитная история так себе. Я даже маме звонила, но у нее самой еле хватает на жизнь. Лен, я не знаю, что делать.
Она снова заплакала. Я встала, подошла к ней и обняла. Гладила по спине, шептала что-то успокаивающее, а сама думала.
У меня были накопления. Триста тысяч рублей. Я откладывала их три года. По чуть-чуть, с каждой зарплаты. Планировала купить Насте путевку в лагерь на следующее лето, а остальное потратить на ремонт в ванной. Плитка совсем обвалилась, душевая кабина текла, а муж Сергей все никак не доходил до этого дела руками.
Но Ирина была моей лучшей подругой. Если ей нужна помощь, я не могла отказать.
– Ирин, послушай, – я отстранилась и посмотрела ей в глаза. – У меня есть деньги. Я могу тебе дать.
Она резко подняла голову.
– Что? Лен, нет. Я не могу взять у тебя такую сумму.
– Можешь. Это же не навсегда. Ты вернешь, когда сможешь.
– Но это же огромные деньги!
– Это твое здоровье. Что может быть важнее?
Ирина снова заплакала, но уже по-другому. Она обхватила меня руками и прижалась.
– Спасибо, Лена. Ты не представляешь, как ты меня спасаешь. Я обещаю, что верну. Каждую копейку.
– Я знаю, – улыбнулась я. – Не переживай.
На следующий день я сняла деньги со счета и отдала Ирине. Она расписалась в расписке, которую мы составили вместе. Я даже не настаивала на этом, но Ирина сама предложила.
– Так правильно, – сказала она. – Это серьезная сумма. Пусть все будет по-честному.
Операция была назначена через две недели. Ирина звонила мне каждый день, рассказывала про анализы, консультации, подготовку. Я поддерживала ее, подбадривала, обещала приехать в больницу после операции.
Но за день до операции Ирина написала мне в мессенджере, что операцию перенесли. Врач заболел, и теперь все сдвинулось еще на неделю. Я расстроилась за нее, написала слова поддержки. Она ответила коротко, мол, спасибо, все будет хорошо.
Прошла неделя. Потом еще одна. Ирина на звонки отвечала редко, писала, что устала, что восстанавливается после операции. Я не настаивала. Понимала, что ей сейчас тяжело.
Но потом случилось то, что выбило меня из колеи.
Настя сидела в своей комнате, листала какие-то соцсети на телефоне. Я проходила мимо, когда она вдруг окликнула меня.
– Мам, а тетя Ира что, поправилась уже?
Я остановилась.
– Вроде да. А что?
– Так она же в Турции! Смотри!
Настя протянула мне телефон. На экране была фотография Ирины. Она стояла на пляже в ярком купальнике, улыбалась, держала в руке коктейль. Подпись гласила: «Наконец-то отдыхаю! Турция, я скучала!»
Я уставилась на экран. Сердце застучало где-то в горле.
– Дай-ка сюда.
Я взяла телефон и пролистала дальше. Еще фотографии. Ирина у бассейна. Ирина в ресторане. Ирина на экскурсии. Все снимки датированы последними днями.
Я вернула телефон Насте и вышла в коридор. Руки дрожали. В голове был туман.
Турция. Она в Турции. А мне говорила про операцию.
Я набрала ее номер. Гудки. Длинные, бесконечные. Наконец она ответила.
– Алло, Лен, привет!
Голос был бодрым, веселым. Никакого намека на восстановление после операции.
– Ирин, ты где?
– Как где? Дома. А что?
– Не ври мне. Настя видела твои фотографии. Ты в Турции.
Пауза. Долгая, неприятная.
– Лен, это не то, что ты думаешь.
– А что я думаю, Ирин? Что ты попросила у меня деньги на операцию, а сама улетела отдыхать?
– Нет! Я улетела уже после операции. Врач сказал, что мне нужно восстановление, море, солнце. Это для здоровья!
Я рассмеялась. Зло, резко.
– Для здоровья? Серьезно? На мои деньги?
– Лен, ну ты же знаешь, что операция мне была нужна! Я правда ее делала!
– Покажи мне справку из больницы.
– Что?
– Справку. Выписку. Документы. Покажи, что операция действительно была.
Снова пауза.
– Лен, ну ты чего? Мы же подруги!
– Покажи документы, Ирина.
Она вздохнула.
– Хорошо. Я пришлю.
Но документы так и не пришли. Ирина перестала отвечать на звонки. В мессенджере игнорировала сообщения. Я написала ей десятки раз. Требовала объяснений. Просила вернуть деньги. Но в ответ тишина.
Я рассказала обо всем Сергею. Он выслушал меня молча, потом тяжело вздохнул.
– Лен, ты же понимаешь, что она тебя обманула?
– Понимаю.
– И что она не вернет деньги.
– Не знаю.
– Надо идти в полицию. Или к юристу.
Я задумалась. Расписка была. Можно было попробовать вернуть деньги через суд. Но это время, нервы, деньги на юристов. И главное – это разрушало остатки той дружбы, которая когда-то что-то значила.
Но и молчать я не могла.
Я нашла телефон юриста по рекомендации коллеги. Записалась на консультацию. Юрист оказался мужчиной лет пятидесяти, с усталым лицом и спокойным голосом.
– Значит так, – сказал он, изучив расписку. – Расписка есть. Это хорошо. Можно подавать в суд. Шансы выиграть высокие, если она не докажет, что вернула деньги.
– А сколько это займет времени?
– Несколько месяцев. Может, полгода.
– А расходы?
– Госпошлина, услуги юриста, если нужен. В общей сложности тысяч тридцать, не меньше.
Я кивнула. Тридцать тысяч сверху. И полгода ожидания. Но выбора не было.
– Я подам.
Исковое заявление составили через неделю. Я отнесла его в суд, оплатила госпошлину, получила подтверждение. Осталось ждать.
А Ирина тем временем вернулась из Турции. Я знала это, потому что видела ее машину возле дома, когда проезжала мимо по делам. Но она не звонила. Не писала. Будто меня не существовало.
Прошло два месяца. Пришло уведомление о судебном заседании. Я пришла в назначенный день. Ирина тоже пришла. Мы не поздоровались. Даже не посмотрели друг на друга.
Судья зачитала иск. Ирина встала и начала объясняться.
– Да, я брала деньги. Но это был не долг, а помощь. Лена сама мне их дала, без всяких условий. Я не обязана их возвращать.
Я не выдержала.
– Вы что несете? У нас есть расписка!
– Расписку вы заставили меня написать, – холодно ответила Ирина. – Я была в стрессе, мне нужна была операция. Вы воспользовались моим состоянием.
Я онемела. Она врала. Прямо в лицо мне, судье, всем.
Судья попросила предоставить доказательства операции. Ирина замялась.
– Я их потеряла.
– Вы можете запросить дубликаты в клинике, – спокойно сказала судья.
– Я попробую.
Заседание отложили. Ирине дали время на предоставление документов.
Прошел месяц. Документов не было. Ирина не явилась на следующее заседание. Судья вынесла решение в мою пользу. Ирина была обязана вернуть мне двести пятьдесят тысяч рублей.
Но решение суда – это одно, а реальные деньги – другое. Ирина не торопилась возвращать долг. Я подала заявление судебным приставам. Начался долгий процесс взыскания.
Приставы наложили арест на ее зарплату. Но оказалось, что Ирина уволилась с работы и теперь официально нигде не числилась. Арестовать было нечего.
Еще через месяц выяснилось, что она продала машину и переехала в другой город. Адрес был неизвестен. Связь прервалась окончательно.
Я осталась ни с чем. Без денег, без подруги, без веры в людей.
Сергей пытался меня утешить.
– Лен, забудь. Это урок. Дорогой, но урок.
– Я не могу забыть, – отвечала я. – Это не просто деньги. Это предательство.
Но постепенно боль притупилась. Я перестала думать об Ирине каждый день. Перестала прокручивать в голове наши разговоры, искать признаки обмана. Жизнь продолжалась.
Настя пошла в лагерь на следующее лето. Не в тот, о котором я мечтала, а в обычный, районный. Ремонт в ванной мы сделали своими силами, Сергей взялся за дело всерьез. Получилось не идеально, но жить можно.
А через год мне позвонила незнакомая женщина.
– Здравствуйте, вы Елена?
– Да.
– Меня зовут Ольга. Я подруга Ирины. Вернее, была подругой. Она и меня обманула.
Я замерла.
– Как обманула?
– Так же, как вас. Попросила денег на операцию. Я дала сто пятьдесят тысяч. Потом узнала, что она в Турции. Пыталась вернуть через суд, но она исчезла.
У меня перехватило дыхание.
– То есть я не одна?
– Нет. Я нашла еще двух женщин. Она у всех просила на операцию. Сумма везде разная, но схема одна.
– Господи. Как же так?
– Не знаю. Но я хотела предупредить вас. Если вдруг она объявится, не верьте ни слову.
Я поблагодарила Ольгу и положила трубку. Села на диван и просто сидела, глядя в одну точку.
Значит, это была схема. Ирина обманывала людей. Специально. Продуманно. И я была не первой и не последней.
Мне стало противно. От нее, от ситуации, от себя самой. Как я могла быть такой доверчивой?
Но потом я подумала о другом. Ирина потеряла всех. Всех подруг, все связи, всю свою прежнюю жизнь. Ради чего? Ради денег, которые она потратила на отдых? Это того стоило?
Я поняла, что нет. Для меня это точно не стоило бы.
Прошло еще полгода. Я случайно встретила Ирину в торговом центре. Она шла мне навстречу, одетая в дорогую куртку, с новой сумкой на плече. Увидела меня и замерла.
Я остановилась тоже. Мы стояли посреди толпы и смотрели друг на друга.
Потом она опустила глаза и быстро пошла мимо.
Я не окликнула ее. Не побежала следом. Просто развернулась и пошла дальше.
Ирина осталась в прошлом. Вместе с моими тремястами тысячами и пятнадцатью годами дружбы. Но я больше не жалела об этом. Потому что поняла главное: настоящие друзья так не поступают. А те, кто способен на такое, никогда настоящими друзьями не были. Просто я этого раньше не видела.