Обычно в начале года стартуют кинофестивали и намечаются первые претенденты на награды. И одним из таких многообещающих фильмов должен был стать драматический, тихий триллер Луки Гуаданьино «После охоты».
Но вот до «Оскара» остается месяц, а этой картины в наградной гонке уже нет. Она вылетела со свистом.
Что это за фильм и почему он провалился? Давайте разбираться.
Для начала — кто такой вообще Лука Гуаданьино.
Массовому зрителю он известен по двум работам: «Назови меня своим именем» с Тимоти Шаламе и «Претендентам» с Зендаей. А еще Гуаданьино обещает выпустить фильм про создателей ChatGPT, где будет сниматься наша голливудская звездочка Юра Борисов.
Но на самом деле это довольно занимательный киноавтор. Помимо художественных фильмов он снимает и документальное кино. Например, довольно известный документальный фильм «Охотники за трюфелями» — это тоже Гуаданьино.
И вообще, стоит заметить, что он крайне цитируемый режиссер. Мало кто не слышал о сцене с персиком из «Назови меня своим именем», а сцена из «Претендентов» с Джошем О’Коннором и Майклом Фейстом облетела интернет задолго до выхода самого фильма.
Признаюсь честно: «Назови меня своим именем» я не смотрела — не особо жалую Шаламе. А вот «Претендентов» посмотрела с удовольствием. Это не какое-то особенно заметное кино и не сказать, что история там супер интересная. Но манера постановки Гуаданьино — очень хороша.
Шикарные сцены теннисных матчей, роскошные крупные планы в моменты напряженной игры. Как постановщик Гуаданьино прекрасен. И «Претендентов» я искренне рекомендую смотреть именно ради эстетического наслаждения.
И вот после этого Гуаданьино выпускает фильм с очень громким актерским составом.
Здравствуйте, Джулия Робертс, Эндрю Гарфилд и юная звездочка из сериала «Медведь» Айо Эдебири. Плюс Майкл Стулбарг и Хлоя Севиньи.
В общем, обещалось что-то интересное.
Йельский университет, кафедра философии. Два профессора близко дружат и так же близко общаются со своими аспирантами — такое, знаете, тайное философское общество. Они устраивают званые вечера, пьют виски, курят.
Доктор Альма Имхофф (Джулия Робертс) берет под свое крыло аспирантку Мэгги (Айо Эдебири): везде таскает ее за собой и всячески поддерживает в учебе.
Есть и второй профессор — Хэнк Гибсон в исполнении Эндрю Гарфилда. Он ловелас: заигрывает со студентками, выходит за рамки приличий, очень фриволен в жестах, не стесняется касаться окружающих. И он тоже уделяет Мэгги довольно много внимания.
При этом Имхофф и Гибсон ведут борьбу за постоянный контракт в Йеле. У большинства профессоров контракты временные, а постоянный практически гарантирует вечное право работать в университете, пользоваться его ресурсами и вести научную деятельность. В академическом мире это крайне престижно.
Итак, у нас есть два закадычных друга-профессора и студентка, которая болтается между ними в надежде когда-нибудь стать одной из них.
Далее мы видим очередной званый вечер в квартире Имхофф. Альма, Мэгги и Хэнк довольно сильно напиваются. В конце вечера Хэнк и Мэгги уходят вместе.
А на следующий день Мэгги приходит к Альме и сообщает, что Хэнк ее изнасиловал.
Имхофф встречается с Гибсоном, и тот клянется, что этого не делал.
Кому поверит Альма? Кого поддержит? Кому протянет руку помощи?
Говорить о таких ситуациях через призму третьего лица — невероятно тонко и опасно. Потому что у зрителя нет ответа, произошло это или нет. Мы этого не узнаем в принципе.
Мы, как и Альма, вынуждены кому-то довериться и встать на чью-то сторону. Но нас так ведут по истории, так вводят персонажей, что однозначной стороны здесь нет.
Не хочется верить Мэгги. Не хочется верить Хэнку.
Сначала жалко Мэгги. Потом кажется, что Хэнк этого не заслужил. Потом думаешь: «Господи, какая же Мэгги сука». А потом — что Хэнк вообще-то тоже полный придурок.
Это выводит из себя. И ровно через это проходит Альма. Она разрывается, и в итоге то, что два человека втягивают ее в свою игру, разрушает ее саму.
С точки зрения конфликта история — крутая. Но она не понравится тем, кто любит получать ответы. В этом фильме ответов ноль.
Жертва, преследователь и спаситель?
Здесь хочется сразу перейти к этой триаде, и именно тут фильм максимально неудобен. Грани настолько размыты, что простая логика «жертва — насильник — спаситель» не работает вообще.
На первый взгляд все очевидно: Мэгги — жертва, Гибсон — преследователь, Имхофф — спаситель. Но зрителя с такой логикой фильм просто отправляет лесом.
Мэгги одновременно и жертва, и преследователь. Жертва системы, жертва Гибсона — возможно. Но и преследователь Имхофф. И преследователь «современных идеалов».
Из контекста мы понимаем, что Мэгги — девушка, которая хочет казаться, а не быть. Она из богатой семьи, но живет в студенческих квартирах. Она в почете у сильных преподавателей, но при этом плагиатит работы и теряется, когда ее просят отстоять собственную точку зрения.
Она одевается ровно как профессор Имхофф, чтобы слиться с их обществом. Она настолько хочет быть интересной Альме, что, найдя в ее ванной конверт с личными фотографиями и газетной статьей на немецком языке, просто забирает эту статью себе, чтобы узнать больше, чтобы сильнее соответствовать профессору.
И что же было в этой статье? Информация о том, что Альма в молодости обвинила в изнасиловании друга своего отца, а позже отреклась от обвинений.
А на следующий день Мэгги приходит и сообщает, что Хэнк ее изнасиловал. Совпадение? Возможно. Но уровень доверия к Мэгги у зрителя резко падает.
И, как мне кажется, именно здесь кроется причина, почему фильм не зашел широкой аудитории и получил низкие рейтинги. Никто не хочет принимать решения о том, лжет ли девушка в вопросах насилия.
Потому что если ты ей веришь, а этого не было — ломается жизнь другого человека. Если не веришь, ты сам становишься причастным: как можно не верить девушке, которая заявляет о таком?
А этот фильм заставляет принимать решения весь хронометраж, потому что ответов нет. Есть только новые вопросы.
К финалу Мэгги перестает быть просто студенткой, любимицей профессоров. Мы видим девушку, которая сознательно конструирует образ, хочет проникнуть внутрь системы. И сочувствовать ей становится сложнее — слишком ярко мигает надпись: «ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ ПЛАН».
Здесь и раскрывается тема того, как наставничество переходит в фанатизм и идолопоклонничество.
Для Альмы отношения с Мэгги — просто наставничество, философские беседы и, да, личная выгода: держать рядом дочку очень богатых родителей.
Для Мэгги же Альма — цель. Она буквально хочет стать Альмой. И почему бы не повторить ее историю, чтобы стать еще ближе?
Условно мы можем верить Мэгги — но с оговоркой, что она разрешила этому произойти. Так же, как и сама Альма когда-то. Но Альмой двигала любовь к взрослому мужчине. А что двигало Мэгги? Обожание профессора?
Очень классно на историю работает визуал. Картинка здесь — еще один герой.
В сцене, где Хэнк в забегаловке пытается убедить Альму, что он этого не делал, его персонаж полностью окружен зеркалами. Он будто говорит: «Смотри, меня видно со всех сторон, я открыт перед тобой».
В одной из сцен ближе к финалу он стоит перед Альмой в рубашке, застегнутой на одну пуговицу, и без штанов. Это про его уязвимость, про то, что ему не хотят верить. Он открыт, но сливается с фоном, его не видят.
А сцены физического контакта между Мэгги и Альмой — отдельная история. Мэгги вжимается, цепляется, буквально врезается в тело Альмы. Это очередная попытка слиться, забрать часть профессора себе.
И только в сценах «спустя пять лет» мы видим, что Мэгги наконец освободилась от желания быть Альмой и стала собой.
Отдельно — музыка. Без нее фильм триллером бы не работал вообще. Инструментальные партии, звук часового механизма, обрывы мелодий на полуфразе создают ощущение тревоги, бегства и напряжения. Музыка собирает фильм в цельную конструкцию.
Единственный большой вопрос — линия личной жизни Альмы. Я до сих пор не понимаю, зачем она добавлена. Муж Альмы Фредерик — странный персонаж: вроде любит жену и заботится о ней, но при этом не уважает и не учитывает. Какую функцию он выполняет в истории — неясно. Все возможные трактовки кажутся притянутыми за уши, как и сама эта сюжетная ветка.
Фильм на самом деле хороший, но очень неудобный. Даже говорить о нем неудобно. А смотреть кино, где под сомнение ставятся обвинения в насилии, тем более. И уж точно еще хуже — возвышать и награждать такое кино.
Поэтому логично, что фильм так и не добрался до наград.
Но если вам ок смотреть кино без ответов — посмотрите. Вам, скорее всего, понравится.
Да, он тягомотный. Да, там много заумных философских речей. Да, может быть скучно.
Но если смотреть между строк, не слушать, а наблюдать за героями — удовольствие гарантировано.