В день 30-летия смерти Иосифа Бродского вспоминаем, что 4 июня 1972 года поэт по решению советских властей покинул родину.
Он сел в самолет Ленинград - Вена и уехал навсегда. Будущий лауреат Нобелевской премии по литературе не издавался в своей стране, его судили за тунеядство, он побывал в ссылке, ему отказывали в праве называть себя поэтом, а в ОВИРе ему вручили визу и в принудительном порядке дали две недели, чтобы собрать вещи.
Читайте текст Льва Сидоровского о травле Бродского.
Автор книг «Полторы комнаты» Иосифа Бродского в фотографиях», «Венеция Иосифа Бродского» Михаил Мильчин в интервью Фонтанке вспоминает, что в тот день в Ленинграде была хорошая погода: «А настроение было крайне нервное, взвинченное. Как у самого Иосифа, так и у тех, кто его провожал. Молодое поколение даже не может себе представить, что тогда отъезд в эмиграцию воспринимался как отъезд навсегда. Ни отъезжающий не мог вернуться, даже на время, ни провожающие не могли поехать его навестить. Поэтому прощание было страшно тяжелым.
Утром я пришел к Иосифу домой пораньше, мы еще немного посидели, выпили чаю. Потом вышли из дома - я, моя жена, к сожалению, теперь уже покойная, и физик Рамунас Катилюс.
Напротив дома на стоянке такси стояла машина. Иосиф пошутил: «Вот, о нас Большой дом позаботился». Если вы знаете, такси в Ленинграде тогда было дефицитом, и обычно машины только успевали подъехать к стоянке, и их занимали, но уж точно не стояли там. По дороге попросили таксиста остановиться - Иосифу надо было опустить письмо в почтовый ящик. Я спросил: что за письмо? Иосиф ответил: «Это я прощальное письмо Брежневу написал».
В аэропорт приехали раньше, чем надо. Собралось человек 20–25. Все стояли, переживали. Литератор Володя Марамзин, который активно занимался подготовкой стихов Бродского, чтобы они вышли до его отъезда, сказал, что нигде не может найти стихов «К Цинции».
«Какая ерунда, - сказал Иосиф, - давайте я сейчас напишу». И он взял у еще одного своего провожающего друга, тоже, к сожалению, уже покойного, геолога и художника Якова Виньковецкого записную книжку и начал писать.
В это время его прервали. Вышла сотрудница аэропорта и громко спросила: «Кто здесь Бродский?» Это были последние строки, написанные поэтом на ленинградской земле. Он поднялся со скамейки, а мы с фотографом Львом Поляковым, сказали: «Нет, ты подожди, мы снимки сделаем. Сядь на чемодан». Он действительно сел на свой чемодан, и мы сделали серию знаменитых снимков.
На досмотр вместе с ним пошел писатель Яков Гордин, на тот случай, если у Иосифа могли быть какие-то вещи, которые не разрешили бы вывезти, Яков должен был их забрать. Но ничего такого там не было - мы прекрасно знали, что ничего «подозрительного» провозить нельзя. Поэтому рукописей не было, книг недозволенных не было.
Досмотр закончился. Мы обнялись, думая, что прощаемся навсегда.
Родители не поехали провожать Иосифа, им это было очень тяжело. В это утро они преимущественно молчали. Было видно, что у Бродского комок стоит в горле, что он еле сдерживается.
Несколько человек потом вернулись к ним после аэропорта, рассказать Александру Ивановичу и Марии Моисеевне, как всё было до мельчайших подробностей. Потом все ушли, а я остался и сфотографировал комнату, в которой еще был предотъездный беспорядок».
Больше Бродский никогда не был ни в СССР, ни в России. Даже в 1996 году, когда ему присвоили звание почетного гражданина Санкт-Петербурга.
В 1961 году молодой Иосиф Бродский был несколько часов в иркутском аэропорту, о чем написал в стихотворении. В Иркутске много почитателей Иосифа Бродского, которые собираются и читают его стихи. Так, в 2019 году прошел литературный флегмоб, а в мае 2020 года широко отмечалось его 80-летие со дня рождения. Восемьдесят известных иркутян читали в соцсетях целый день его стихи.
Читайте также: Лисицина и Бродский