Фантастический рассказ
Охота на крота
Первые подозрения
После перехвата пакета с аэрофотосъёмкой Стрельцов собрал узкий круг доверенных лиц — всего семь человек, включая Воронова и его товарищей. В землянке горела керосиновая лампа, отбрасывая дрожащие тени на стены.
— Кто‑то в наших рядах работает на немцев, — голос Стрельцова звучал глухо. — Эти снимки… они слишком точные. Кто‑то указывает цели.
Морозов развернул карту:
— Вот здесь, у реки, стоял наш склад продовольствия. Его взорвали три дня назад. Но на снимке он отмечен как действующий. Значит, информатор либо не знал о перемещении, либо намеренно ввёл врага в заблуждение.
Ковалёв хмыкнул:
— Или он просто не успел передать новые данные.
Воронов провёл пальцем по линиям на карте:
— Есть закономерность. Все удары приходятся на объекты, о которых знали не больше десяти человек. Значит, круг подозреваемых сужается.
Стрельцов достал блокнот:
— Я составил список. Пять имён. Каждый имел доступ к информации о складах, позициях, маршрутах.
Он зачитал фамилии. Воронов отметил про себя: двое из списка — опытные партизаны, трое — недавно прибывшие из‑за линии фронта.
Ловушка
План был рискованным. Стрельцов приказал распространить «секретные» сведения: якобы завтра ночью партизаны перебросят боеприпасы на старую мельницу у брода. Информацию передали через одного из подозреваемых — связного Ивана Дробова.
— Если он предатель, немцы атакуют мельницу, — пояснил Воронов. — Если нет — ничего не произойдёт.
Ночь выдалась лунной, почти безоблачной. Группа Воронова заняла позиции на холме, наблюдая за мельницей. Морозов с СВД устроился на чердаке полуразрушенной избы, Ковалёв с бойцами перекрыл подходы.
В 02:17 на дороге показались тени. Немцы шли тихо, но их было много — не меньше тридцати человек. Они рассредоточились, окружая мельницу.
— Цель в зоне поражения, — прошептал Морозов в рацию.
Воронов кивнул:
— Огонь!
Автоматные очереди разорвали тишину. Немцы бросились в укрытие, но снайперы уже выбрали цели. Морозов снял офицера, пытавшегося подать сигнал ракетой. Ковалёв бросил гранату в группу у сарая — взрыв разметал фигуры в зелёных мундирах.
Через десять минут всё было кончено. Партизаны собрали трофеи: карты с пометками, рацию, документы. Среди убитых — два офицера абвера.
Но главного — предателя — среди них не оказалось.
Допрос
Дробов сидел в землянке, руки связаны за спиной. Его глаза метались между Стрельцовым и Вороновым.
— Ты передал информацию немцам, — сказал Стрельцов. — Мы знаем.
— Нет! — Дробов рванулся вперёд, но часовой толкнул его обратно. — Я не предатель! Меня подставили!
Воронов достал из кармана немецкий жетон, найденный у одного из убитых:
— Этот офицер ждал тебя у мельницы. Он знал, что ты придёшь. Значит, ты — связующее звено.
Дробов опустил голову. Тишина затянулась. Затем он прошептал:
— Они взяли мою семью. В Минске. Сказали: передашь сведения — их отпустят. Я… я не мог иначе.
Стрельцов сжал кулаки:
— И сколько ты уже работаешь на них?
— Три месяца… — голос Дробова дрогнул. — Но я предупреждал! Я менял данные, чтобы удары приходились по пустым местам. Я пытался…
Воронов переглянулся со Стрельцовым. Решение было очевидным, но тяжёлым.
— Ты знаешь, какой за это положен приговор, — тихо сказал Стрельцов.
Дробов кивнул:
— Знаю. Но прошу: отправьте письмо моей жене. Скажите, что я… что я пытался спасти их.
На рассвете приговор привели в исполнение.
Новая угроза
Однако устранение Дробова не сняло всех вопросов. На следующий день партизаны обнаружили, что их тайник с медикаментами разграблен. А на стене землянки, где хранились карты, кто‑то оставил метку — крест, нарисованный углём.
— Это не немцы, — сказал Морозов, разглядывая знак. — Слишком аккуратно. Свой.
Воронов нахмурился:
— Значит, предатель не один. Или… или Дробов был лишь пешкой.
Стрельцов ударил кулаком по столу:
— Нам нужно найти второго. И быстро. Иначе все наши операции провалятся.
Игра вслепую
Воронов предложил хитрость: создать «фальшивый» план атаки на железнодорожную станцию. Информацию разделили на части — одну передали через проверенного связного, другую — через новичка, Петра (того самого, что однажды угрожал Воронову).
— Если немцы отреагируют на обе версии, значит, Пётр — следующий на подозрении, — объяснил Воронов.
Так и вышло. На станцию прибыли два немецких отряда — один к запасному пути, другой к главному депо. Партизаны, заранее предупреждённые, устроили засаду. Немцы потеряли двадцать человек, а Пётр, замешкавшийся при отступлении, был схвачен.
Допрос оказался коротким. Пётр, бледный и дрожащий, признался:
— Меня завербовали в лагере для военнопленных. Сказали: если не буду сотрудничать, расстреляют мать. Я думал… думал, что смогу помогать своим…
Но его «помощь» уже стоила жизни троим партизанам.
Последствия
После ликвидации двух предателей обстановка в отряде стала напряжённой. Бойцы смотрели друг на друга с подозрением, даже старые товарищи обменивались лишь короткими фразами.
— Мы победили, но какой ценой? — спросил Морозов, когда они с Вороновым остались наедине.
— Ценой доверия, — ответил Воронов. — Теперь каждый будет думать, что сосед — шпион. Это хуже пули.
Стрельцов, понимая опасность раскола, собрал всех у костра:
— Да, среди нас были предатели. Но это не значит, что мы должны перестать верить друг другу. Наша сила — в единстве. Иначе мы проиграем.
Слова звучали убедительно, но в глазах бойцов читалась усталость. Война изнутри, война с тенью, оказалась не легче, чем бои с немцами.
А Воронов знал: где‑то ещё таится угроза. Потому что в папке, изъятой у немецкого офицера, он нашёл список из семи фамилий. Пять — уже проверены. Две — оставались загадкой.