«Как хорошо жить без холодильника, пользуясь погребом, стирать в речке, жить в ладу с природой! » — такие восторженные комментарии всё чаще можно увидеть в социальных сетях. Их пишут люди, далёкие от сельского быта, но мечтающие о «простоте» и «естественности», о том, чтобы переехать жить из шумного города ближе к природе. Кто-то вдохновляется экологическими трендами, кто-то — ностальгией по утраченному укладу. Но те, кто прожил на селе всю жизнь, видят эту картину иначе. Я — один из таких людей. Более шестидесяти лет я живу в сельской местности Северного Приазовья и Запорожского Приднепровья. И хочу поделиться тем, как это было на самом деле — без идеализации и без демонизации.
1. Не романтика, а выживание
Да, у нас действительно были погреба вместо холодильников. Да, бельё стирали в речке. Да, соседи делились мясом после убоя свиньи. Но это не потому, что мы так хотели, а потому что не было другого выбора.
Погреб — не альтернатива, а вынужденная замена. Он не охлаждает до нулевой температуры, он просто сохраняет. Летом в нём прохладно, зимой — риск заморозить продукты. А если погреб протекает? Тогда сохраняемый в нем урожай под угрозой.
Стирка в речке — это не «оздоровительная процедура», а тяжёлый труд. Холодная вода, бельё, впитавшее пот, грязь, животные запахи — всё это надо было отстирать вручную, с помощью мыла и терки. Потом — полоскать, выкручивать, нести домой и сушить. Хорошо, когда стоит жаркий солнечный летний денёк! А когда осенняя слякоть, мороз?
2. Эпоха перемен: от керосиновой лампы к смартфону
Я родился в 1955 году. Печку топили углем, дровами, а некоторые соседи даже кизяками – сушёными кирпичиками из коровьего навоза. Еду варили на этой же печке или на керогазе. Когда наша семья в 1962 году переехала из-под Запорожья в село на берегу Азовского моря, то мы с ужасом узнали, что здесь электричество только появилось! И то не от государственной сети, а от колхозного генератора, который стоял в сарайчике из красного кирпича на территории машинного двора и запускался только с наступлением темноты от дизеля с трофейного морского катера! Телевизор в нашей семье появился в 1960-м — и это было событие общесельского масштаба. Вся улица собиралась у нас, чтобы посмотреть фильм, футбольный матч, концерт или послушать новости.
Сейчас почти у каждого — смартфон, интернет, доставка из магазина. Телеграм, Вайбер, WhatsApp заменили личные визиты. А помню, как лет сорок назад пешком ходил за несколько километров на другой конец села только ради того, чтобы что-то важное спросить у проживавшего там человека. В резиновых сапогах, потому что после дождя была непроходимая грязь. Телефона не было ни у меня, ни у него, ни даже у его ближайших соседей.
Техника пришла не сразу. Но когда пришла — изменила всё. Холодильники, стиральные машины — это не «уничтожение традиций», это освобождение от рабского труда. Особенно для женщин. Кто-то мечтает о возвращении к ручной стирке — а те, кто так стирал, мечтали лишь об одном: поскорее приобрести стиральную машину.
Я не хочу ни идеализировать советское прошлое, ни поливать всё черной краской. Пытаюсь показать всё так, как было на самом деле, как лично воспринималось мною. Считаю также абсолютно неуместным сравнивать уровень жизни сейчас и лет 50-60 назад. Некоторые антисоветчики на этом сравнении обосновывают свои доказательства ужасного советского прошлого. Я родился в 1955 году. Если равнять жизнь в 1955 с тем, что было за пятьдесят лет до этого, то тоже можно делать соответствующие выводы. Когда я родился, даже когда ещё был молодым, ещё живы были люди, родившиеся в 19 веке, когда ещё не были изобретены радио, самолёты. В сёлах (да и во многих городах) даже не слышали об автомобилях, тракторах, электричестве, телефонах! Даже одежды из фабричной ткани, пошитой швейными машинками, почти не было! Так же бессмысленно сравнивать 1955 год с 2025 годом!
3. Что исчезает — и что появляется
Сто лет назад девятилетняя девочка могла запрячь коня, обработать пряжу, растопить русскую печь и сварить в ней обед. Сейчас даже многие пожилые люди не имеют понятия, как это делается.
Отдельные ремесла, навыки и обычаи уходят безвозвратно в прошлое, например, умение правильно покрыть хату камышом, изготовить конскую упряжь или сплести соломенную шляпу. Эти навыки уходят, но появляются другие: работа с компьютером, ремонт автомобиля или трактора, работа с мотоблоком, настройка капельного полива, заказ удобрений онлайн.
Некоторые обычаи и ритуалы исчезают безвозвратно. Другие трансформируются. Например, свадьбы. Раньше они длились неделю, с песнями, плясками, обрядами. Сейчас — банкет в ресторане, а часто даже просто небольшой торжественный ужин дома в узком кругу семьи и близких знакомых. . Но и это — часть эволюции. Не деградации, а изменения.
4. Природа: от бережного отношения к хищничеству
Следует отметить,что в последние 100-200 лет произошел резкий поворот от патриархально-традиционного общества к современному развивающемуся, индустриальному. Это происходило не только в разных странах и городах, но и в сёлах, в том числе и у нас, в Приазовье. Виной тому – развитие капитализма с его жаждой наживы и подчинении всех сфер жизни деньгам. Относительно небольшой отрезок времени – существование СССР – не смог существенно повлиять на психологию собственников, потому что, как бы там ни говорили, в СССР был не социализм или коммунизм, а самый настоящий государственный капитализм, имеющий все признаки этой разновидности капитализма.
Если раньше тысячелетиями взаимоотношения людей, орудия труда, способы обработки земли и прочее почти не изменялись, то в последние века всё это претерпело существенные изменения. Вспомните из школьной программы пьесу А.П. Чехова “Вишневый сад”, когда покупатель имения решил вырубить красивый сад, потому что ему нужна была только земля.
О капиталистическом отношении к природе очень метко написал В. Успенский в романе “Тайный советник вождя”. Жила-была деревня и рядом с ней рос лес. Каждый житель деревни ездил туда за дровами, за древесиной для построек, брал сколько нужно, но особо не наглел. И вот появился в тех краях делец. Он прикинул, сколько в лесу растет деревьев, какой толщины, сколько в них древесины. Сколько нужно потратить, чтобы приобрести этот лес (взятку сельскому голове или кому-то), чтобы узаконить вырубку (взятки тоже), сколько заплатить лесорубам и извозчикам, сколько миллионов рублей останется чистой прибыли. Этого человека не интересовало, что после леса останется пустошь, что будут страдать и люди, и климат, и природа. Подобное происходило и у нас, в Приазовье в 1990-2010-е годы. Когда многие сельские жители стали нищими , то кое-кто стал тащить из лесополос хворост и рубить некоторые деревья, чтобы обогреть свои жилища. Об этом узнали деловые люди из села и города. Бензопилы, грузовой транспорт. Тайно, а иногда особо и не скрываясь, выпиливали целые лесополосы на дрова и продавали эти дрова тем же сельским жителям по высокой цене. Некоторые лесополосы уничтожили полностью. А некоторые сельские головы сколачивали свои состояния на взятках за землю, особенно на морском побережье.
В 19 веке в землепользовании Северного Причерноморья и Приазовья произошли коренные изменения. Дикие степи с уникальной богатой природой, обилием трав и степных животных, где тысячелетиями кочевали и кормились скотоводы (киммерийцы, скифы, сарматы, болгары, печенеги, половцы, татары-ногайцы) были хищнически распаханы почти полностью, потому что у помещиков и капиталистов пробудилась жажда наживы, они прикинули, что здесь можно выращивать много пшеницы и экспортировать её в Европу. А то, что испортился климат, начались страшные пыльные бури, их мало волновало.
Можно долго говорить о «жизни в гармонии с природой». Но правда в том, что и раньше люди использовали природу. Просто масштабы были другими. А когда появился капитализм — всё изменилось.
5. Смешение культур: кто мы такие?
В Северном Приазовье, где я живу, предки всех живущих ныне людей поселились не ранее 18-19 веков. При этом переселенцы были из разных уголков планеты, разных национальностей и разных вероисповеданий. В результате местная материальная и духовная культура сложилась из культур многих народов и этнических групп. Постепенно различия между культурами стираются, народы ассимилируются, то есть смешиваются. Даже свадебные и похоронные обычаи сильно меняются под воздействием других культур. Именно в нашей местности с 18-19 веков имелись сёла, полностью населенные одним или двумя народами. В моем селе половина села была основана выходцами из великорусских губерний Российской империи. Другая – выходцами из малороссийских губерний. Соседние села, - они до Октябрьской революции назывались колониями, - были заселены переселенцами из европейских стран. Были колонии болгарские, греческие, немецкие и другие.
Северное Приазовье — это калейдоскоп народов. Сёла основывались по национальному признаку: болгарские, немецкие, русские. Каждый привнёс свои обычаи, язык, кухню.
Сейчас границы стираются. В моём селе — семьи с русскими, украинскими, болгарскими корнями. В бывших «немецких колониях» немцев нет со времен Великой Отечественной войны, их всех выслали тогда в Казахстан. Но их влияние чувствуется: в архитектуре, в садоводстве, в планировке поселений. В болгарских и греческих селах этнически чистых представителей этих народов становится все меньше. Такова жизнь!
Итог: правда вместо мифов
Я не хочу идеализировать советское прошлое. Не было «золотого века». Были трудности, несправедливость, бедность. Но не было и полного ада, как рисуют некоторые «антисоветчики».
Главная ошибка — романтизировать то, чего не знаешь. Сельская жизнь — это не декорации для фото в ТикТоке. Это труд. Тяжёлый, изнурительный, но достойный.
Жизнь на селе — не побег от цивилизации, как считают некоторые представители новых течений – выживальщики и дауншифтеры. Это — другая цивилизация. Со своими правилами, своими ритмами, своими истинами.