Проблема Куйвашева — не в недостаточной лояльности, а в том, что он вообще устранился от СВО

Проблема Куйвашева — не в недостаточной лояльности, а в том, что он вообще устранился от СВО. И он, и его окружение — и на практическом уровне, и на декларативном. Даже на уровне выступлений, встреч с ветеранами, поддержки семей — хотя бы чего-то. Понятно, что есть вещи, требующие денег. Но есть и те, что не требуют вообще. И даже таких жестов не было.

— Это сигнал остальным губернаторам или они уже всё давно поняли?

— Есть те, кто всё понял ещё в 2022 году. Я знаю губернатора — называть не буду, — который сына отправил на СВО с формулировкой: «Я сам по возрасту не могу, но кто-то из моих родственников должен пойти добровольцем, иначе могут во мне возникнуть сомнения».

Есть те, кто понял всё после пригожинского мятежа. Можно даже отследить хронологию — в какой последовательности губернаторы выражали лояльность президенту. Сначала было буквально несколько человек, а потом — косяком пошли.

Думаю, на четвёртый год СВО все уже всё поняли — и на уровне риторики, и на уровне практических действий. А действия у нас — это выполнение планов по привлечению контрактников. Это один из ключевых показателей эффективности. За невыполнение — жёсткие кадровые выводы.

Ну и, кстати, про воровство на военной теме. Учитывая все посадки, тут уже тоже все всё поняли.

— Кем ты видишь себя после СВО?

— У меня в апреле истёк очередной годовой контракт, и мне предложили возглавить предвыборную кампанию одного политика. С хорошими условиями — и по деньгам, и по перспективе. А в 2026 году будут выборы в Госдуму, выборы губернаторов — там будет широчайшее поле для моей профессиональной деятельности. Я прекрасно понимаю, что каждый год, проведённый на СВО, выбивает меня из моей основной, мирной профессии. Я теряю, может, и не квалификацию, но профессиональную репутацию, место в обойме и так далее. Там очередь из желающих стоит очень большая.

То есть если рассуждать по уму и рационально — мне надо уже соскакивать с СВО и возвращаться в политические технологии. А то эта дверь для меня может захлопнуться. Но я пока не могу это сделать.

— Самому не интересно пойти в политику не в качестве политтехнолога, а претендовать на что-то большее? Всё же есть накопленный ветеранский капитал, назовём это так.

— Было бы интересно пойти во власть, пойти в политику. Потому что я довольно неплохо научился причинять людям добро. То есть что-то организовывать, вести какую-то общественную движуху.

На фронте очень многое из того, что казалось тебе нерешаемой проблемой на гражданке, сейчас выглядит просто мелкой бытовой фигнёй, которая решается очень просто, на раз. Это тот опыт, который можно и вне СВО применять.

Но я прекрасно понимаю, что вся эта политическая, властная, общественная движуха — огромный труд, на самом деле. Если не воспринимать её как какой-то там цирк и возможность личного обогащения, а серьёзно этим заниматься.

Очень большой труд. А я, честно тебе сказать, задолбался. Чтобы хоть кем-то после СВО себя увидеть, мне надо сначала хотя бы немножко отдохнуть. Просто отдышаться, выдохнуть, осмотреться и вообще, ну просто в себя как-то прийти. Потому что я езжу сейчас по городу и шарахаюсь от предметов на дорогах. Я сплю пять часов в сутки. То есть мне надо, чтобы для начала моя кукушатня более-менее на место встала, а потом уже можно подумать, кем я себя вижу после СВО.

Я ясно понимаю, что по большому счёту сейчас не очень-то в адеквате, на самом деле, чтобы каким-то там долгосрочным стратегическим планированием заниматься.