Лекарство для призрака.
Они сидели на кухне, когда Виктор впервые задал этот вопрос напрямую:
- Ты так и не рассказала... как там твоя мать?
Алина замерла с чашкой в руках. Чай внутри не дрожал - её ладони держали фарфор с неестественной устойчивостью.
- Выздоровела - сказала она слишком быстро.
- Странно. Этилморфин - для терминальных больных. Такие не выздоравливают.
Тень пробежала по её лицу. Она поставила чашку так аккуратно, что не пролилось ни капли:
- Я... я не совсем честно сказала тогда.
Он ждал.
- Лекарство было не для мамы.
Тишина. Где-то за стеной у соседей жужжал холодильник.
- Для кого тогда?
Она провела пальцем по краю стола, оставляя ровную бороздку в тонком слое пыли:
- Для старухи из пятого подъезда. У неё был рак. Аптека не отпускала без рецепта...а у неё не было родных.
Виктор прищурился:
- Почему не сказала сразу?
- Вы бы помогли чужой старухе?
Он хотел ответить, но она вдруг встала и открыла шкаф. С верхней полки она достала пустую коробку из-под того самого препарата:
- Она умерла через три дня. Даже не успела всё использовать.
Виктор взял коробку. На дне лежал смятый рецепт - на имя Лидии Семёновны Калюжной, 1961 г.р.:
- Ты... хранишь это?
Алина отвернулась к окну:
- Она научила меня печь пироги с вишней. Говорила, что я странно замешиваю тесто...
Её плечи вдруг дёрнулись - единственный неконтролируемый жест за весь вечер.
Виктор не спросил больше ничего. Но когда он уходил, то заметил в её спальне: на тумбочке - фотография седой женщины с пирогом, в урне - десяток идентичных пустых стекляшек от этилморфина.
Кому она носила их все эти месяцы?
Ответ был страшнее, чем он мог представить. Она покупала их для Лидии Семёновны снова и снова...потому что человек не умеет принимать смерть в отличие от машины...