Новое интервью Киркорова стало настоящим пособием по самолюбованию. Артист защищает опальных коллег, называет себя аполитичным патриотом и хвастается спортивными рекордами. Но почему после этих откровений зрители всё чаще хотят переключить канал, а не покупать билеты на юбилейное шоу?
В российском шоу-бизнесе есть странная закономерность: чем настойчивее артист требует к себе уважения, тем меньше этого уважения остаётся. И причина тут вовсе не в зависти, не в «злобных хейтерах» и даже не в усталости от одних и тех же лиц на экране. Причина куда проще — в интонации. В том, как человек говорит о себе, о коллегах и, главное, о зрителях.
Филипп Киркоров — почти учебный пример этой закономерности. У него действительно огромный стаж, десятки лет на сцене, сотни концертов, внушительная коллекция наград и своя публика. Формально — всё, что принято называть «заслуженным успехом». Но каждый раз, когда он начинает объяснять, почему его должны уважать, возникает странное ощущение: будто он разговаривает не с живыми людьми, а с безликой массой, которая по умолчанию обязана соглашаться.
И тут появляется первая трещина.
Слова Сергея Никоненко прозвучали не как скандал и не как попытка зацепить громкое имя. Скорее — как спокойный, взрослый диагноз:
«Я Киркорова не смотрю и не уважаю. Он мне не импонирует ни по-человечески, ни как певец».
Без желания унизить. Просто позиция человека, который видел другую сцену, работал с другими артистами и жил в иной системе координат.
Никоненко вспоминает Магомаева — и становится понятно, что речь идёт не о сравнении голосов, а о сравнении отношения. Тогда уважение не требовали. Его зарабатывали молча.
На этом фоне реакция Киркорова выглядит особенно показательно.
Он выходит с интервью и начинает подробно объяснять, почему его всё-таки стоит уважать. Говорит, что его «сделал народ». Подчёркивает, что он сам себя королём не называл. Перечисляет награды, гастроли, проекты, цифры, масштабы. Делает это долго, обстоятельно, с нажимом. Слишком обстоятельно для человека, который якобы не нуждается в оправданиях.
В этих монологах почти нет места для обычного зрителя. Не того, кто сидит в первом ряду с цветами, а того, кто покупает билет, включает телевизор после работы и живёт без ощущения собственной исключительности. Этот зритель в рассуждениях Киркорова будто отсутствует.
Особенно отчётливо это чувствуется, когда он начинает говорить о других — о Ларисе Долиной и Алле Пугачёвой.
О Долиной Киркоров рассуждает с позиции человека, находящегося где-то сильно выше происходящего. Он комментирует её скандалы, проблемы, репутационные удары так, словно речь идёт не о живом человеке с реальными последствиями, а о неудачном сезоне телешоу. В его словах нет того сочувствия, которое понятно обычным людям. Есть взгляд изнутри элитного круга.
Для зрителя история с потерей денег, судами и квартирой — это трагедия. Для артиста его уровня — неприятный эпизод в биографии коллеги. Разница колоссальная.
Киркоров легко рассуждает о том, что «все мы ошибаемся», что «жизнь учит», что «надо быть сильнее». Проблема лишь в том, что он говорит это с позиции человека, для которого ошибка — это репутационные потери, а не вопрос выживания.
Примерно так же он говорит и о Пугачёвой. Формально — с уважением. По факту — с холодной дистанцией, будто речь идёт не о человеке, а о символе эпохи, памятнике времени, частью которого он сам себя давно считает.
В его рассказах Пугачёва — не живая женщина, не артистка со сложным характером, а миф. А мифами удобно оперировать: они не спорят, не обижаются и не требуют честного разговора.
При этом Киркоров регулярно подчёркивает свою близость к Пугачёвой, свою причастность к «большой истории». Он словно напоминает: я был рядом, я видел, я знаю. Но чем чаще он возвращается к этому прошлому, тем сильнее ощущение, что он живёт именно там — в эпохе, где его значимость не подвергалась сомнению.
А зритель живёт настоящим.
В настоящем у людей свои тревоги, свои страхи и свои вопросы. И когда они слышат, как человек с экрана рассуждает о миллионах, статусе, элитных кругах и «неблагодарности публики», это вызывает не зависть, а раздражение. Спокойное, холодное раздражение.
Потому что этот разговор ведётся не с ними и не для них.
Киркоров любит говорить, что его травили, запрещали, не принимали. Возможно, так и было. Но каждый раз, когда он рассказывает об этом, он делает это с позиции победителя. Человека, который в итоге всё равно оказался наверху.
Для обычного человека травля — это сломанная психика, потерянная работа, страх выйти из дома. Для Киркорова — часть легенды. Элемент большого нарратива о великом пути.
И здесь снова проявляется разрыв.
Отдельного внимания заслуживают его рассуждения о рэпе. Когда Киркоров всерьёз называет себя «первым рэпером страны» из-за песни «Зайка моя», это уже не просто самоуверенность. Это демонстрация полной оторванности от реальности.
Для него любое собственное действие автоматически становится культурным событием. Для зрителя это выглядит как попытка выдать эстрадный номер за эпохальный прорыв.
И здесь снова вспоминаются слова Никоненко: «Если увижу его по телевизору — переключу». Не из злости. Из равнодушия.
А равнодушие — самое страшное, что может случиться с артистом. Его не лечат ни разговоры о Пугачёвой, ни упоминания Долиной, ни перечень наград, ни королевские титулы.
Самое парадоксальное — Киркоров искренне не понимает, почему это происходит. Он продолжает считать, что уважение — это нечто обязательное. Что оно положено по факту имени.
Но времена изменились.
Сегодня уважение не связано с количеством страз, смен костюмов и громких заявлений. Оно связано с ощущением честности. С тем, чувствуешь ли ты, что человек по ту сторону экрана живёт с тобой в одном мире.
А Киркоров — нет. Он живёт в мире, где проблемы решаются звонками, скандалы — заявлениями, а критика — рассказами о собственной исключительности.
Обычный зритель живёт иначе.
Поэтому каждый раз, когда Киркоров начинает рассуждать о народе, коллегах, культуре и уважении, он сам того не желая подчёркивает главное — дистанцию. Большую, холодную, почти непреодолимую.
Интересно ваше мнение, друзья. Как вы думаете, если артист так далеко от людей, почему он так удивляется, что люди не спешат его уважать?
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: