Пока песни Надежды Кадышевой внезапно переживают вторую молодость и разлетаются по соцсетям, живые выступления народной артистки всё чаще напоминают не музыкальный праздник, а хорошо отлаженный семейный бизнес-проект. Разбираемся, почему, заплатив десятки миллионов рублей за концерт легенды, зритель получает набор из навязчивых междометий супруга, сольные амбиции сына и всё меньше - самого голоса Кадышевой.
Уважаемые читатели, вы уже слышали эти расценки? Судя по инсайдерской информации, главным музыкальным символом праздничного сезона неожиданно стала вовсе не очередная поп-звезда нового поколения типа Чеботиной, не проверенные временем тяжеловесы эстрады вроде Киркорова и даже не модные патриотические исполнители в лице Шамана. В центре внимания - Надежда Никитична Кадышева.
Настоящий феномен. Десятилетиями не обновлять сценический образ, исполнять всё те же народные хиты про ручьи и веночки - и внезапно оказаться артисткой, чей гонорар вдвое превышает расценки самого «поп-короля», и даже хрипящего Лепса. Один выход на сцену - около пятидесяти миллионов рублей. За такую сумму можно было бы профинансировать технологический стартап или отправить туристов на орбиту. Но заказчики предпочитают сорок минут фольклорной ностальгии.
Однако радоваться за саму певицу рано. За пышными костюмами, кокошниками и масштабными декорациями скрывается довольно мутная семейная схема, которая вызывает недоумение даже у видавших виды продюсеров.
Пока молодая аудитория массово снимает ролики под «Плывёт веночек», вокруг ансамбля «Золотое кольцо» назревает серьёзное недовольство. Публика вдруг осознала: она покупает билет на Кадышеву, а получает расширенный комплект - мужа, сына и весь семейный подряд, где роль главной звезды остается размытой.
Начнём пожалуй с главы семейства - Александра Костюка. Если вы смотрели недавний праздничный эфир на федеральном канале, то, вероятно, испытали лёгкий культурный шок. Это был уже не концерт, а странный аудиоэксперимент. Пока Надежда Никитична старается донести лирическую линию песни, за её спиной супруг с баяном будто соревнуется с солисткой за внимание зрителя.
Каждые полминуты в микрофон раздаются бодрые «да-да-да», «ой-да», «эх!», «ну!» и прочие эмоциональные восклицания которые более уместны из уст загулявшего до поздней ночи кубанского казака. Складывалось ощущение, что звукорежиссёр либо уволился, либо Александр Григорьевич сам для себя решил, что без его голосового сопровождения номер просто не имеет права на существование.
Реакция зрителей не заставила себя ждать. Комментарии в сети были предельно откровенны:
«Эти выкрики мужа невозможно слушать. Они перекрывают голос Надежды. Хотелось бы, чтобы его микрофон наконец убрали»;
«Вопли мордастого муженька раздражают больше, чем бездарный Гриша. На выходе - ерунда полная, почти как Бузова»;
«Батя наверное был под шафе, весь концерт орал и крякал».
Это всё равно что прийти в музей ради созерцания шедевра намерено отказавшись от сопровождающего, но вместо тишины и возможности насладиться высоким искусством, получить экскурсовода, который каждые тридцать секунд врывается с своими навязчивыми пояснениями.
При этом сам Александр Костюк, похоже искренне убеждён, что его активное присутствие - обязательный элемент шоу. На практике же это выглядит как навязчивое вмешательство, превращающее весь репертуар в шумовой фон. Создаётся впечатление, что руководитель ансамбля настолько боится утратить контроль, что вынужден буквально озвучивать каждый шаг своей супруги.
Но на одном Александре Григорьевиче проблемы не заканчиваются.
На авансцену уверенно выходит Григорий - сын, наследник и, судя по всему, человек, решивший, что популярность и право быть в центре внимания передаются вместе с фамилией. Григорий Костюк от рождения, а ныне для удобства восприятия Кадышев, по всей видимости, счёл административную роль слишком скромной и устремился прямиком под софиты. Причём настолько активно, что организаторы концертов начали проявлять настороженность.
В профессиональной среде всё чаще говорят о негласных условиях: либо Григорий поёт ключевые партии рядом с матерью, либо выступление не состоится вовсе. В результате зритель наблюдает парадоксальную картину. На собственных концертах Надежда Кадышева всё чаще превращается в эффектный, но второстепенный элемент шоу. Иногда она и вовсе покидает сцену - формально, якобы для смены наряда. А по факту, пока Надежда Никитична за кулисами переодевает цветастые сарафаны и кокошники, её сын занимает центр внимания камер, микрофонов и вокальных партий.
«Публику методично приучают к мысли, что проект может существовать и без своей главной звезды - Надежды Кадышевой», - отмечают музыкальные эксперты.
Зрителя словно тренируют: на первых порах сына подают небольшими порциями, а затем Григорий в роли главного блюда занимает центр стола, из-за которого звучит исключительно его голос под всё те же баянные лозунги.
Безусловно, поиск собственного пути в искусстве заслуживает уважения. Но возникает закономерный вопрос: почему этот путь прокладывается за счёт имени матери, которая в свои 66 лет имеет полное право на сольное, достойное выступление, а не на роль участницы семейного ансамбля?
По словам очевидцев, не менее половины концерта сцена принадлежит Григорию. В это время Надежда Никитична незаметно уходит, и именно сын становится центральной фигурой вечера. И это нравится далеко не всем, о чем свидетельствуют комментарии все тех же зрителей:
«Уйдет Кадышева, на концерт сыночка пойдут только самые странные поклонники его "таланта"»;
«Тема "сыночка-корзиночка" вообще без комментариев - бездарь и тунеядец»;
«С таким лицом поросёнка лезть в певцы глупо, да и голос не лучше. Выключила сразу этот новогодний кошмар»;
«Внешность Гриши отталкивает! Хотя бы прическу нормальную сделал, если голоса нет. Жаль Надежду имея таких родственников и врагов не надо»;
«На концерт бы не пошла из за пренеприятнейшего сына. Природа конечно на нем отдохнула».
Теперь о деньгах. Выясняется, что Григорий - не только артист, но и расчётливый собственник. Ему принадлежит 70% долей театра, тогда как самой Кадышевой - лишь 30%. Хотя казалось бы кто тут главный, это даже не тема для дискуссии. А тем временем публикации в СМИ формируют образ человека, который воспринимает семейный проект прежде всего как источник прибыли.
Бывшие коллеги вспоминают весьма показательные разговоры. На вопрос о будущем Григорий в кулуарах якобы прямо заявлял: родители для него - основной актив, а главная цель его жизни - полностью распоряжаться наследием и в дальнейшем заменить мать на сцене. Про чувства, преемственность или уважение к творческому пути речь, похоже, не идёт. Только бизнес и максимальная отдача здесь и сейчас.
Так к какому выводу мы в итоге приходим? Надежда Кадышева по-прежнему остается символом и живой легендой отечественной сцены, однако всё отчетливее складывается ощущение, что сегодня она оказалась в плену интересов собственного ближайшего круга. По настоящему горько наблюдать, как редкий, узнаваемый голос теряется на фоне чрезмерного сопровождения супруга и напористых устремлений сына.
Александр Костюк настолько вжился в образ главного «двигателя» и контролёра коллектива, что, похоже, утратил чувство меры. Его постоянное присутствие в эфире, призванное, вероятно, оживлять выступления, на деле начинает утомлять и раздражать даже самых лояльных поклонников, годами следивших за творчеством ансамбля.
Григорий Костюк, в свою очередь, демонстрирует типичное мышление человека, привыкшего получать желаемое быстро и без оглядки на последствия. Его поведение всё чаще выглядит не как стремление к самостоятельному творческому росту, а как попытка срубить максимум бабла здесь и сейчас.
В какой-то момент у растерянного зрителя действительно возникает ощущение, что Надежда Кадышева вот-вот исчезнет со сцены окончательно - настолько много в программе становится Григория, а самой артистки, ради которой покупались билеты, наоборот, всё меньше. Вместо бережного отношения к имени и репутации матери создается впечатление, что её популярность используется как ресурс, который необходимо как можно быстрее превратить в прибыль, пока интерес в социальных сетях окончательно не пошёл на спад.
Вся эта конструкция держится на старых запасах народной любви. Но современная аудитория куда более внимательна и чувствительна к фальши. Люди платят внушительные суммы не ради наблюдения за семейными конфликтами на сцене и не ради посредственных вокальных экспериментов родственников известной артистки. Публика приходит за тем самым голосом, который помнит с детства. И когда вместо него ей предлагают сценический «продукт» сомнительного качества, где легендарная певица служит лишь фоном, зритель отвечает самым честным способом - резкими комментариями и пустующими креслами в зале.
Вероятно, продюсеры рассчитывают, что пышные костюмы, знакомые мотивы и ностальгическая атмосфера способны замаскировать любые проблемы. Но профессионализм - это не только яркие кокошники и цветастые наряды. В первую очередь это уважение к публике. А здесь мы наблюдаем попытку удержать привычный источник дохода даже ценой ущерба для образа самой артистки.
Хочется спросить Александра Григорьевича и его отпрыска Гришу, не пора ли всё-таки дать Надежде Никитичне возможность просто выйти на сцену и дать ей возможность делать то, что у неё лучше всего получается - петь? Без перекрывающих её голос «да-да-да», «ой-да» и «эх!» от мужа и навязчивого вокала сына? Или страх перед тем, что без вашего постоянного участия зритель наконец ясно увидит, кто на самом деле является сердцем и душой этого коллектива, слишком велик?