Чтобы лучше это понять, идём на выставку на ВДНХ (до 17 мая, Павильон «Рабочий и колхозница»).
Капуста. Этюд
В зале, который рассказывает о саратовцах-участниках объединения “Четыре искусства” (1924-1931), есть необычный экспонат – куда более ранний небольшой пейзаж Виктора Борисова Мусатова 1890-х годов. В 1920-х Мусатова уже не было в живых, но на выставке “Мастера Голубой Розы”, которая прошла в Третьяковской галерее в 1927 г., были его картины. В этом зале кураторы тоже решили их совместить. Маленькая капуста Мусатова – лирический, бытовой и тонкий по цвету этюд – сопоставлен с огромным панно Павла Кузнецова, которая сегодня искусствоведы могли бы отнести к жанру колхозного пейзажа. Сходство тем не случайно: Кузнецов неоднократно писал пленэры вместе с Мусатовым и, вероятно, вспоминал учителя, когда работал над темой капустных полей. Как и в этюде учителя, капуста Кузнецова утопает в голубовато-зелёных туманах, которые и сегодня свойственны саратовский природе.
_____________
Красноармейцы-лыжники
Еще одним последователем Виктора Борисова‑Мусатова был пейзажист Петр Уткин — голуборозовец, чье творчество оказало огромное влияние на становление саратовской школы. Уткин больше всего известен зрителю своими таинственными, фантастическими пейзажами 1900-х – “Любители бури”, “Торжество в небе”: советский сюжет, тем более военный – очень неожиданная для него тема. По этой причине картина «Красноармейцы-лыжники» из собрания Саратовского художественного музея долго считалась неудачей художника, не привыкшего к документальном и тем более историко-революционному заказу. Кураторы считают ее ценной, редкой и оригинальной и показывают в интересном контексте – между полотен Павла Кузнецова времен Великой Отечественной войны и рядом с поздним Петровым-Водкиным, который тоже изображал красноармейский быт. Все эти картины имеют общие черты – они больше похоже на сновидения, чем на фотографию или кадр из хроники: их авторы все ещё остались символистами.
___________
Крестьянки
Среди сельскохозяйственных картин Павла Кузнецова выделяются на выставке два больших полотна, посвященные сбору урожая. Написанные под впечатлением от старинных осыпавшихся фресок эпохи Возрождения, они во многом были размышлениями о том, какой должна быть новая советская монументальная живопись. На выставках эти картины Кузнецов подписывал итальянскими названиями техник — Alsecco и Alfresco (хотя настоящей техникой были темпера или масло), — чтобы подчеркнуть их монументальный характер. Такие вольности раздражали критиков. Кузнецова упрекали в отсутствие современной темы, в отвлечённом характере фигур и сюжетов и неумении рисовать. Но художник не унывал: настоящих конкурентов в стенописи у него не было, поскольку художники-соцреалисты были увлечены большой иллюстративной картиной на исторические темы. Больших заказов на роспись Кузнецов в советское время не брал. Он действовал, как поэт-изобретатель, много лет преподавал студентам монументальных отделений живописных факультетов, и его манера заметно повлияла на советских мастеров шестидесятых и семидесятых годов.
Нева
Пожалуй, одна из самых известных картин Алексея Карева — пейзажиста, который также писал натюрморты и жанровые картины, создавал декоративные панно, — «Нева» из собрания Русского музея. Эта работа с видом на Неву в направлении Академии художеств был написана в 1934 году. В его нижней части изображен пароход и вода, а верхнюю наполняет небо и архитектурный фон.
Карев писал эту работу довольно долго. Его ученики считали, что это невероятный шедевр, и придумывали легенды об этом, однако сам автор считал ее незаконченной. Тем не менее эта работа — самое настоящее модернистского панно, где автор работает. одним большим блоком цвета. Все это — результаты его поисков.
Также на выставке «Волга. Москва. Нева» есть этюд «Нева» Зои Матвеевой-Мостовой, жены художника Александра Матвеева. Работу она написала в 1942 году, возможно, в память о Кареве — эту мысль кураторы подчеркнули на экспозиции.