Российский законодательный орган, обычно демонстрирующий непоколебимую, граничащую с религиозным фанатизмом уверенность в своей способности регулировать даже физическую реальность посредством запретительных декретов, внезапно издал звук, подозрительно напоминающий капитуляцию перед законами информатики.
Глава думского комитета по инфополитике тов. Боярский в беседе с РБК был вынужден признать неприятное: в 2026 году власти не станут полностью блокировать работу VPN-сервисов по той прозаической причине, что данную технологию попросту невозможно взять под тотальный контроль.
Разумеется, это признание административного бессилия было немедленно обернуто в привычную упаковку патерналистской заботы о неразумном населении. Депутат призвал граждан проявлять бдительность, поскольку некоторые сервисы якобы таят в себе опасность.
Государство, тратящее колоссальные ресурсы на возведение цифровых барьеров ради борьбы с тем, что оно считает недопустимым непотребством, крайне не заинтересовано в том, что у россиян вырабатывалась устойчивая привычка обходить эти заграждения. Постоянное использование средств обхода блокировок, по мнению законодателя, чревато попаданием в такие уголки сети, куда лучше не заглядывать, особенно подрастающему поколению.
Однако за этой риторикой скрывается история долгой и, судя по всему, безуспешной конфронтации. Роскомнадзор начал методичную охоту на средства обхода цензуры еще до начала полномасштабных геополитических событий, но после февраля 2022 года этот процесс приобрел характер навязчивой идеи.
Ведомство проводило массовые атаки на популярные протоколы WireGuard и OpenVPN, пытаясь нарушить связность неугодных соединений. К октябрю 2025 года количество заблокированных ВПН-сервисов достигло 258, что на треть превышает показатели предыдущего года, но сама необходимость постоянно увеличивать этот список свидетельствует о сизифовом труде регулятора.
Экономический заложник и провал ТСПУ
В заявлении о невозможности «обуздать» технологию прослеживается фундаментальный сдвиг в стратегии государственного управления интернетом, обусловленный не столько внезапным приступом либерализма, сколько холодным расчетом экономических рисков.
Признание невозможности тотальной блокировки маскирует критическую проблему архитектуры российского сегмента сети — его глубокую, органическую интеграцию в глобальные протоколы шифрования. Попытки ковровых блокировок протоколов в прошлые годы наглядно продемонстрировали, что они наносят неприемлемый сопутствующий ущерб корпоративному сектору, банковским системам и логистике, которые используют те же зашифрованные каналы для вполне легальной коммерческой деятельности.
Отказ от тотального бана — это вынужденный выбор в пользу сохранения функциональности цифровой экономики. Технически возможность «выключить рубильник» существует — это модель так называемых «белых списков», когда блокируется все, кроме разрешенного.
Однако применение такого подхода означало бы коллапс бизнес-процессов. Власть вынуждена мириться с наличием лазеек для граждан, чтобы не парализовать работу банков и государственных корпораций. Фактически, заявление депутата дезавуирует эффективность системы ТСПУ (Технические средства противодействия угрозам), на внедрение которой были потрачены миллиарды бюджетных средств.
Признание того, что протоколы маскировки трафика развиваются быстрее, чем сигнатуры блокировок на казенном оборудовании, означает проигрыш в гонке вооружений. В условиях децентрализованной сети атака на инфраструктуру оказалась менее эффективной, чем ожидалось.
Власти, осознав невозможность технического блокирования "противника", перешли к тактике подавления информации о нем и созданию искусственной асимметрии знаний.
С марта 2024 года действует запрет на популяризацию средств обхода блокировок, наделивший РКН правом единолично решать судьбу ресурсов, рассказывающих о VPN. Спустя полгода этот административный абсурд достиг апогея, когда под запрет попало распространение даже научной и статистической информации о технологиях шифрования и маршрутизации трафика.
Криминализация приватности
Это создает стратегию цифровой сегрегации. Доступ к свободному интернету перестает быть массовым благом и становится привилегией технически грамотного меньшинства или элиты. Государство переходит от попыток построить непроницаемую стену к тактике повышения порога входа.
Удаление простых однокнопочных приложений из магазинов и запрет инструкций отсекают широкие слои населения — своего рода цифровой пролетариат, — оставляя лазейки для IT-специалистов и продвинутых пользователей, чья лояльность или экономическая продуктивность важны для системы.
Параллельно с попытками стереть упоминания о технологии государство ужесточило наказание за ее использование, меняя базовую правовую презумпцию. С сентября 2025 года вступили в силу нормы, предусматривающие штрафы за умышленный поиск и доступ к запрещенным материалам с помощью VPN.
Рядовой гражданин рискует расстаться с суммой до пяти тысяч рублей, а юридические лица за рекламу таких сервисов могут заплатить полмиллиона. Более того, использование средств анонимизации было закреплено в законодательстве как отягчающее обстоятельство при совершении уголовных преступлений.
Использование инструментов шифрования, которые во всем мире считаются нормой цифровой гигиены — например, для защиты банковских данных при использовании общественного Wi-Fi, — в российской юрисдикции маркируется как подготовка к правонарушению. Это создает идеальный инструмент для избирательного правосудия: сам факт наличия защищенного канала связи может интерпретироваться следствием как доказательство злого умысла и попытка скрыть следы, что переводит цифровую грамотность в разряд подозрительного поведения.
В сухом остатке мы наблюдаем переход от технического контроля к психологическому давлению. Риторика о том, что VPN может привести «в опасные уголки», в сочетании с угрозой штрафов, направлена на создание атмосферы страха и неуверенности.
Поскольку технически заблокировать всё невозможно, ставка делается на самоцензуру. Пользователь должен бояться не столько невозможности соединения, сколько потенциальных правовых последствий. Это классическая тактика запугивания: когда страж ворот не может закрыть дверь на замок, он вешает табличку «Осторожно, за дверью монстры и штраф», надеясь, что этого будет достаточно для большинства.
___________
Поддержать разовым донатом