Бывают в жизни моменты, когда земля как будто уходит из-под ног. Не от плохих новостей, а от неожиданности, настолько невероятной, что мозг отказывается её обрабатывать. Именно такое письмо пришло на электронную почту Марка ранним утром. Обычное уведомление от организаторов конкурса «Диалог». Он открыл его, ожидая увидеть стандартную вежливую отписку: «Спасибо за участие, к сожалению…». Вместо этого его глаза, всё ещё сонные, разбежались по строчкам: «Поздравляем! По результатам предварительного отбора и решению Экспертного совета вы допущены к основному этапу конкурса «Диалог». Вашим партнёром-исполнителем назначена…» Дальше шло имя, от которого у Марка перехватило дыхание. Алиса. Он протёр глаза, перечитал. Да, всё верно. Та самая Алиса, чьи концерты он смотрел в записи на YouTube, чью технику разбирали в музыкальных блогах. Звезда. Виртуоз. Человек с другой планеты.
Первой реакцией была паника. Ошибка. Должна быть ошибка. Какая-то жуткая, нелепая ошибка в базе данных. Он, Марк из провинции, и она — невозможное сочетание. Он тут же бросился искать в письме контакты для связи, чтобы всё исправить, пока его не приняли за сумасшедшего, который взломал систему. Но чем дольше он смотрел на это имя, тем сильнее в душе поднимался странный, бурлящий коктейль из ужаса и безумной, детской надежды. А что, если нет? Что если это… правда?
В это же самое время, в столичной квартире, Алиса получила аналогичное письмо. Её реакция была диаметрально противоположной, но не менее яркой. Холодное, рациональное негодование. Она сидела с чашкой эспрессо, и её пальцы так сильно сжали кружку, что костяшки побелели. «Назначена… Марк. Заявка №347». Тот самый «Осенняя симфония». Тот самый дилетант с кривыми струнами. Она быстро нашла в телефоне номер своего ментора, члена жюри Аркадия Львовича Берга.
«Аркадий Львович, это какая-то ошибка, — сказала она, едва дождавшись гудков. — Мне в пару определили какого-то… любителя. По заявке 347. Вы же слышали эту запись? Это неприемлемо».
На том конце провода раздался спокойный, старческий голос, в котором сквозила улыбка. «Слышал, Алиночка. И не только я. Именно поэтому он и прошёл. А тебя назначили именно к нему».
«Почему?» — вырвалось у неё, и в голосе прозвучала редкостная для неё беспомощность.
«Потому что ты — лучшая из тех, кто подал заявку, — ответил маэстро. — А его музыка… в ней есть сердце. Которого, прости старика, так не хватает тебе. Твоя задача — не опуститься до его уровня, а поднять его до своего. Сделать из алмаза-сырца бриллиант. Если, конечно, ты готова к такому вызову. Или ты боишься, что не справишься?»
Это был мастерский удар ниже пояса. Сомнение в её профессиональных способностях. Алиса замерла. Страх? Она не боялась ничего. Кроме поражения. А отказ от вызова, данного её же учителем, был бы поражением.
«Я справлюсь с чем угодно, — холодно ответила она. — Но это будет пустой тратой времени».
«Время покажет, — философски заключил Берг. — Первая онлайн-встреча назначена на послезавтра. Будь добра, свяжись с партнёром и согласуй время. И, Алиса… попробуй его не съесть с первого взгляда. Он, говорят, скромный мальчик».
Разговор был окончен. Алиса опустила телефон. Она чувствовала себя загнанной в ловушку. Её безупречно выстроенный план — найти сильного композитора и победить — рухнул. Вместо этого ей вручили непонятный проект, полуфабрикат, с которым нужно возиться. Раздражение было всепоглощающим. Но где-то в глубине, под толщей профессиональной обиды, шевельнулось то самое любопытство, которое заставило её оставить файл с симфонией. Что это за человек, написавший ту мелодию?
Марк, тем временем, преодолев первый шок, написал вежливое, немного робкое письмо на контактный email Алисы, который был указан в письме организаторов. Он представился, поблагодарил за возможность и предложил обсудить время созвона. Отправляя письмо, он чувствовал себя школьником, пишущим кумиру.
Ответ пришёл быстро. Сухо, деловито, без знаков препинания в конце фраз, кроме точек. «Алиса. Удобно завтра в 20:00 по московскому. Платформа Zoom. Ссылку вышлю. Будьте готовы предоставить ноты в читаемом виде». Ни слова лишнего. Ни тени эмоций. Это был не диалог, а вызов на совещание.
Вечер перед встречей стал для Марка самым нервным в его жизни. Он перебрал все варианты, что надеть (остановился на простой чистой футболке), как сесть, что сказать. Он переиграл в голове сцену приветствия сто раз. Он боялся показаться глупым, непрофессиональным, провинциальным. Граф, чувствуя напряжение хозяина, ходил за ним по пятам.
Для Алисы это был просто пункт в расписании. Между вечерней тренировкой и разбором новой сонаты. Она не готовилась. Она просто ожидала подтверждения своих худших предположений.
Ровно в 20:00 Марк, с бьющимся сердцем, нажал на ссылку. На экране возникло изображение. Чистая, светлая комната с белой стеной. Идеальный кадр. И в центре — она. Алиса. Ещё более собранная, холодная и красивая, чем на фотографиях. Она сидела ровно, её взгляд был направлен прямо в камеру, оценивающий и безэмоциональный.
«Здравствуйте, — сказал Марк, и его голос прозвучал чуть выше, чем он хотел. — Я Марк».
«Здравствуйте, — кивнула она. — Алиса. Итак, у нас мало времени. Я прослушала вашу «Осеннюю симфонию». Мелодический материал интересный. Но аранжировка, гармонии и общий уровень представления работы — неприемлемы для конкурсного уровня. Если мы будем работать вместе, вам придётся полностью переписать партитуру под моё руководство. С нуля. Вы готовы к такой работе?»
Её тон был ровным, как линия горизонта. В нём не было злобы, только констатация факта. Но для Марка эти слова прозвучали как приговор. Его самую сокровенную работу, ту, которую он отправил как письмо в бутылку, только что назвали «неприемлемой». Всё, что он чувствовал, — ужасную, леденящую неловкость и желание провалиться сквозь землю.
Он молчал секунду, слишком долго. Потом собрался с духом. «Я… Я готов работать, — тихо сказал он. — Но… эта музыка для меня… она про что-то важное. Я бы не хотел менять её суть».
Алиса чуть заметно приподняла бровь. «Суть должна быть выражена профессиональным языком. Иначе её никто не услышит. Я буду высылать вам правки. Ваша задача — оперативно вносить их. Первое задание: переписать партию струнных с учётом реальных возможностей инструментов. Срок — три дня. Вопросы есть?»
Вопросов не было. Было только оглушающее чувство, что он попал в машину, которая движется с огромной скоростью, а он даже не знает, как пристегнуться.
«Нет вопросов», — выдавил он.
«Отлично. Свяжусь с вами послезавтра с комментариями. Всего хорошего».
Экран погас. Встреча длилась ровно семь минут. Семь минут, которые разделили жизнь Марка на «до» и «после». Он сидел, уставившись в тёмный монитор, чувствуя себя раздавленным. Его мечта обернулась холодным, диктующим условия кошмаром.
А Алиса, откинувшись в кресле, смотрела на замерзший кадр в Zoom с его испуганными, но упрямыми глазами. «Готов работать, но не менять суть». Наивно. Глупо. И… чертовски честно. Она закрыла глаза. В голове снова зазвучала та мелодия. Теперь у неё было к ней лицо. Очень испуганное, но не сломленное лицо.
Путь длиной в пятьдесят шагов начался с одного, очень неуверенного и очень недружелюбного шага. Два мира столкнулись. Искра проскочила — не романтическая, а от трения сталью о камень. Теперь предстояло выяснить, что родится из этого трения: огонь или просто горсть пыли.