1. Мне мало интересна, если не вполне чужда личность Александра Сергеевича Пушкина (1799.06.06 — 1837.02.10). Многие элементы его биографии не вызывают у меня сочувствия, не то что реального сопереживания. Так что человечески он мне не так уж и симпатичен. При этом не стоит отрицать, что А. С. Пушкин — яркая личность, человек своего времени и человек вполне достойный.
А. С. Пушкин...
2. Но его творчество, творчество свободного гения, действительно, вечный символ России и русских, так что известная теперь формула равенства, открытая, записанная и опубликованная в 1859 году (за 10 лет до таблицы химических элементов Д. И. Менделеева) Аполлоном Александровичем Григорьевым (1822.08.01 — 1864.10.07) «Пушкин — наше всё», вполне истинна для России и русских. А. С. Пушкин для русских — путеводная звезда на небе, ориентир в космосе.
А. А. Григорьев...
3. Текст.
«А Пушкин — наше всё: Пушкин — представитель всего нашего душевного, особенного, такого, что остаётся нашим душевным, особенным после всех столкновений с чужим, с другими мирами. Пушкин — пока единственный полный очерк нашей народной личности, самородок, принимавший в себя, при всевозможных столкновениях с другими особенностями и организмами, — всё то, что принять следует, отбрасывавший всё, что отбросить следует, полный и цельный, но ещё не красками, а только контурами набросанный образ народной нашей сущности, — образ, который мы долго ещё будем оттенять красками. Сфера душевных сочувствий Пушкина не исключает ничего до него бывшего и ничего, что после него было и будет правильного и органически — нашего. Сочувствия ломоносовские, державинские, новиковские, карамзинские, — сочувствия старой русской жизни и стремления новой, — всё вошло в его полную натуру в той стройной мере, в какой бытие послепотопное является сравнительно с бытием допотопным, в той мере, которая определяется русскою душою. Когда мы говорим здесь о русской сущности, о русской душе, — мы разумеем не сущность народную допетровскую и не сущность послепетровскую, а органическую целость: мы верим в Русь, какова она есть, какой она оказалась или оказывается после столкновений с другими жизнями, с другими народными организмами, после того как она, воспринимая в себя различные элементы, — одни брала и берёт как родственные, другие отрицала и отрицает как чуждые и враждебные... Пушкин-то и есть наша такая, на первый раз очерком, но полно и цельно обозначившаяся душевная физио[10 — 11]номия, физиономия, выделившаяся, вырезавшаяся уже ясно из круга других народных, типовых физиономий, — обособившаяся сознательно, именно вследствие того, что уже вступила в круг их. Это — наш самобытный тип, уже мерявшийся с другими европейскими типами, проходивший сознанием те фазисы развития, которые они проходили, но боровшийся с ними сознанием, — но вынесший из этого процесса свою физиологическую, типовую самостоятельность».
Григорьев, А. А. Взгляд на русскую литературу со смерти Пушкина. Статья первая. Пушкин. — Грибоедов. — Гоголь. — Лермонтов. — Григорьев, А. А. Русское слово. 1859. № 2.
Григорьев, А. А. Взгляд на русскую литературу со смерти Пушкина. — Собр. соч. Под ред В. Ф. Саводника. Вып. 6. Взгляд на русскую литературу со смерти Пушкина. М.: Типо-литографія Т-ва И. Н. Кушнерёвъ и К°, 1915. Сс. 10 — 11.
4. Георгий Валентинович Плеханов (1856.12.11 — 1918.05.30) пытался опротестовать эту формулу, аргументируя эмпирически и приземисто, то есть опротестовать как вексель, категорически заявив, что «А. С. Пушкин — наш от сих до сих», ибо не со всем в жизни и творчестве дворянина А. С. Пушкина дворянин Г. В. Плеханов был согласен, таки не всё одобрял. Это у Г. В. Плеханова — от его позитивизма и материализма, не от неспособности, а от нежелания логического обобщения. Но уж пусть революционный пролетарский Бог будет судьёй этому аристократу. Для меня ясно, что не умственная ограниченность, умён и изощрён в умственных построениях Г. В. Плеханов был изрядно, но ограниченность мировоззренчески-методологическая заставила истинного дворянина Георгия Валентиновича возражать дворянину лишь половинному Аполлону Александровичу, сыну крепостной крестьянки, дочери крепостного кучера, и титулярного советника.
Г. В. Плеханов...
5. Формула «А. С. Пушкин — наш от сих до сих», натуральное дело, имеет право на существование. Применяя и примеряя на себя этот методологический костюм, мы выявляем то в исследуемом поэте, что наиболее присуще и нам самим, выявляем иерархию ценного в А. С. Пушкине для нас сегодняшних, нас современных. Ясно, что это потребительское отношение к поэзии и вообще достижениям предков. Это возможно, порой — необходимо. Но нет сомнений, что поэт целиком в целостном лике Руси здесь не виден, не отражён, ибо здесь так его даже не пытаются искать.
6. Целостный лик предмета, эйдос, и дистинктивно-дескриптивное представление предмета, логос, не только противоречат друг другу, но и друг друга дополняют. И вопреки Г. В. Ф. Хегелю (1770.08.27 — 1831.11.14), считавшему, что рассудок без разума — нечто, а разум без рассудка — ничто, скажем: эйдос без логоса — нечто, а логос без эйдоса — работящее и суетливое ничто.
Г. В. Ф. Хегель...
2025.12.28.