На встречах о стилях искусства один из моих самых любимых вопросов слушателям – в чем причина скандальности картины Эдуарда Мане “Завтрак на траве”? Чем именно картина могла так поразить общественность XIX века, что прославилась на века?
И каждую встречу получаю один и тот же ответ – неловкостью изображённой ситуации – обнаженная женщина в компании одетых мужчин завтракает на улице. Зрители видят в такой композиции вызов этическим нормам общества. И с этим предположением сложно не согласиться, если бы не одно “но”.
Дело в том, что выбранный художником сюжет не является новинкой в истории мировой живописи и, кроме того, почти в точности цитирует (или копирует?) классиков эпохи Возрождения. Так прообразом “Завтрака на траве” стал “Суд Париса” Рафаэля (непосредственно картина, к сожалению, не сохранилась, но до нашего времени дошла гравюра на меди авторства Маркантонио Раймонди).
На картине Рафаэля представлен сюжет древнегреческой мифологии – три богини, изображенные в центре композиции: жена Зевса Гера, воительница Афина и богиня любви Афродита убеждают прекрасного Париса, кому их них принадлежит яблоко с надписью «Прекраснейшая». Одним словом, перед нами представлен древнегреческий конкурс красоты. При этом каждая из девушек обещает юноше награду: Гера — власть над всей Азией, Афина — военные победы и славу. Но Парис отдает яблоко Афродите, которая обещала наградить его любовью любой женщины, которую он выберет.
Но наше внимание в этой многосюжетной композиции приковывают позы героев, второстепенной по значимости, группы людей в правой части картины, которые практически в точности повторяют позы участников гламурного завтрака, устроенного Мане, с той лишь разницей, что Рафаэль цитировал античность прямолинейно и не стал одевать даже мужчин в своем произведении. Все трое участников беседы предстают перед нами обнаженными и вполне раскрепощенными.
Следующим художником, который развил тему неловкости выбранного момента, стал Джорджоне. В картине “Гроза” представлена действительно неоднозначная ситуация – за полуобнаженной кормящей матерью наблюдает молодой мужчина.
Искусствоведы до сих пор спорят об истинных замыслах художника, но факт остается фактом – одна из центральных идей “Грозы” – провокация. Даже если истинная цель мужчины на данном полотне – охранять интимный момент матери и дитя, идея картины все равно кажется неоднозначной и вполне себе скандальной даже для XVI века.
Получается, что Эдуард Мане грамотно синтезировал задумки своих великих коллег-предшественников, а затем дополнил проверенный ими рецепт новой техникой исполнения (свободный метод нанесения мазков краски на холст явился прародителем импрессионизма).
И вот результат – картина “Завтрак на траве” произвела эффект взорвавшейся бомбы на выставке «Салон отверженных» в Париже, созданной Наполеоном III, в поддержу художников, работы которых не были приняты на основную выставку, именуемую «Парижский салон». Результат оправдал средства.
Среди других авторов, которые не побоялись взять за основу своих работ проверенные временем задумки, не менее именитые товарищи.
Так сам Рафаэль одолжил у своего современника Микеланджело хорошо продуманную композицию рельефа «Мадонна с младенцем» и создал образ Бриджуотерской Мадонны.
В этих работах, поза младенца, а также утонченные изгибы тела Марии практически идентичны. Надо сказать, что и лик Мадонны напоминает типаж женщин с полотен великого Леонардо, творчество которого являлось образцом идеала для Рафаэля.
Другой не менее смелый эксперимент – художник Рейнолдс иллюстрирует свои блестящие знания живописи старых мастеров в работе “Леди Кокбёрн с тремя старшими сыновьями”.
Помимо изображения женщины, окруженной тремя детьми, очень схожих на героев картины “Милосердие” Ван Дейка, поза одного из детей заимствована из “Венеры с зеркалом” Веласкеса.
Что это, копирование состоявшихся великих идей или стремление к совершенству? Пабло Пикассо сказал:
«Хорошие художники копируют, гениальные художники воруют».
Но истории искусства известны целые эпохи подражания предшествующим. Так, например, художники Возрождения и Классицизма цитировали античность дословно, при этом создавая новые методы и подходы к живописи, ее восприятию.
Возможно, именно так художники каждой эпохи ищут свой уникальный собственный стиль через перерождение идей предшественников. В любом случае, последующие поколения, то есть мы, обретаем произведения искусства великих мастеров и информацию к размышлению о творческом пути автора.