Эта история военных лет заставит содрогнуться любого. В горах Памира произошла авиакатастрофа. Пилот и пассажиры выжили, но то, что случилось потом, сегодня кажется немыслимым. История Анны Гуреевой — не выдумка, хотя в нее невозможно поверить, тем не менее это исторический факт.
Иногда людям удается выжить в совершенно невыносимых условиях, и только они сами знают, какую цену за это заплатили.
Письма Анны Гуреевой — это «письма из ада», и в этом нет никакого преувеличения: ад был на земле. Женщина провела три месяца в ледяной пустыне — без еды, без воды, без тепла, без какой-либо поддержки. После спасения Анна Гуреева долго лечилась в психиатрической больнице.
Авиакатастрофа в горах
16 февраля 1942 года самолет ПР-5 вылетел из Сталинабада (ныне Душанбе) в Хорог. На борту находились пилот Василий Княжниченко и шесть пассажиров: начальник Памирского погранотряда майор Масловский, работник Наркомата НКВД Вихров, работник Наркомата НКВД Таджикской ССР Жуковский и Анна Гуреева — жена начальника хорогского аэропорта. С Анной были дети: десятилетний Саша — ее пасынок, сын мужа от первого брака, и Валера, ее родной ребенок, малыш, которому не было и года.
Через полтора часа после вылета самолет оказался над Памиром. Эти горы настолько высоки, что пилотам приходилось пролетать в ущельях между пиками — так называемыми воротами.
В тот день ворота Памира «захлопнулись» именно в тот момент, когда маленький ПР-5 пролетал урочище Калаи-Вамар: погода мгновенно испортилась, видимость стала нулевой. Пилот попытался набрать высоту, но в этот момент машина задела скалу. Самолет потерял управление и рухнул в горах — на высоте 4400 метров.
Несмотря на то что самолет разбился вдребезги, Анна Гуреева и остальные пассажиры уцелели, серьезных травм никто не получил. Пилот приказал всем выйти. Нужно было срочно что-то предпринимать.
Дело в том, что на такой высоте долго находиться нельзя: разреженный воздух вызывает кислородное голодание, перепады температур убивают за несколько часов. У пострадавших почти не было шансов выжить. Кроме того, у них не было практически никакой еды.
Из дневника Анны Гуреевой (орфография и пунктуация автора сохранены):
«С начала посадки имелось: Сливочного масла – 600 гр. Колбасы – 1000 гр. Сыра – 1200 гр. 1 банка крабов. Водка «Арак» – 3 поллитра. Питались один раз в день по несколько граммов разных продуктов. Вода совершенно отсутствовала питались снегом до 19 февраля».
Самолет потерпел крушение около трех часов дня. В 17:00 Княжниченко и Вихров отправились на поиски пути к жилью. Остальные пассажиры, в том числе и Анна Гуреева, остались ждать. Было ясно: если в ближайшее время не добраться до кишлака, все погибнут. Увы, через час мужчины вернулись ни с чем: прохода к реке Пяндж, вдоль которой можно было дойти до людей, не оказалось.
После катастрофы летчик и пассажиры-мужчины оставили Анну Гурееву с детьми и пошли искать помощь.
На следующий день, 17 февраля, Княжниченко и Вихров снова отправились на поиски выхода. Они наткнулись на непреодолимое ущелье и вернулись. Самолет упал на край ледника, обрывавшегося в пропасть. Выхода не было.
Тем временем остальным, включая Анну Гурееву, приходилось ютиться в уцелевшей кабине. Места было мало, спать приходилось буквально друг на друге. В этот же день недалеко от места аварии пролетал другой самолет, но пилот не заметил пострадавших.
21 февраля еда почти закончилась. И жажду, и голод приходилось утолять горным снегом, который на самом деле не утоляет ни то, ни другое.
22 февраля пострадавшим послышались выстрелы, но никто не пришел и не ответил на выстрелы Княжниченко.
В семь часов утра 22 февраля умер маленький Валера.
В этот же день съели последние 150 г сыра и 20 г масла. Еда закончилась совсем.
Анна Гуреева: брошенная и обреченная
Из бортового журнала, ставшего дневником Анны (орфография и пунктуация сохранены):
25 февраля. На коротком совещании решили ввиду иссякания последних сил отсутствия питания, воды, курева и спичек, наличия плохой-нелетной погоды, ждать самолета десятые и одиннадцатые сутки нет никакой надежды, когда чувствуешь что жить осталось два, три дня. Масловский, Жуковский, Вихров, Княжниченко уходим 26/11 на в. к Пянджу не зависимо от погоды отдадим последние силы, но выйти в район Шипад, Вознауд. Остается в самолете Гуреева с ребенком живым Сашей и мертвым Валерием.
Анна Гуреева с ребенком остались у самолета. Мужчины не взяли их с собой, полагая, что те не выдержат сложного перехода. Они клятвенно обещали прислать помощь, как только доберутся до людей.
У Анны и Саши осталось три спички. Женщина набирала снег в банки и грела его своим телом и дыханием, чтобы можно было хотя бы попить.
Из дневника Анны Гуреевой:
28 февраля
Также ждем экспедиции целый день, спичек у нас уже нет, набираем снегу в банки и ставим в кабине под окном, снег...
18 марта Саша и Анна написали письма родным. Позже они станут известны как «письма из ада».
Пока разворачивалась ужасная драма Анны Гуреевой, пока она из последних сил пыталась выжить и сохранить жизнь пасынка, Масловский, Вихров и Княжниченко находились в безопасности среди людей. Им удалось добраться до кишлака Матраун, где местные жители оказали первую помощь, вызвали подмогу и отправили пострадавших в Хорог. Мужчины получили сильнейшие обморожения, Вихрову и Масловскому ампутировали ноги. Жуковского с ними не было.
И никто из троих не вспомнил о женщине с двумя детьми — живым и мертвым, которая ждала их на обломках самолета. Местные жители утверждали, что Анну и Сашу можно было спасти, если бы им сказали. Но никто не сказал.
Анна Гуреева провела три месяца в ледяном аду со своими умершими детьми.
Читать дневник Анны Гуреевой невыносимо тяжело. Страшно даже представить, что пережила эта женщина.
Из дневника Анны Гуреевой:
23 марта
Встали чуть свет, погода опять плохая, как и 22-го, и часов в 10 утра скончался мой любимый мальчик Александр Иванович Гуреев, только сказал, прощай, моя дорогая мамочка, умирать мне неохота, я поплакала, вытащила его в фюзеляж записала села в дневник, погода бушиет, почти засыпало снегом весь самолет, и я осталась, как зверь в берлоге, одна, не с кем мне поговорить, настает ночь, я ложусь, одна боюсь, хотела задушиться, но руки не налегают, очень боюсь, буду терпеть до конца, а пить как хочется, и ложусь спать на холодную мучительную ночь.
24–25 марта
Погода всё бушиет, сильный снегопад, большой ураган, пить сильно хочется, во рту всё посмякло, снег ела, ела ничего не помогает, а кушать нисколько неохота сильно, боюсь, ночью 25-го слышала – кричали какие-то звери. Сынок Саша был, мы с ним пели песни, играли в домино, рассказывали сказки, кинокартины, а теперь мне одной очень плохо...
Спасение
Только в мае была снаряжена экспедиция за Анной Гуреевой.
Уже в Хороге, в больнице, пилот вдруг вспомнил об Анне и Саше. Все были уверены, что они давно мертвы, но экспедицию все же снарядили — в начале мая. В нее вошел и муж Анны, Иван Гуреев. Письма Анны он, конечно, не получил, и в то, что жена жива, не верил.
Подходя к месту крушения, спасатели обнаружили тело Жуковского: по пути к кишлаку он сорвался в пропасть. Но погиб не от падения: рядом с телом чекиста обнаружили гильзы и пустой пистолет ТТ. Жуковского бросили еще живым, и он до последнего надеялся позвать товарищей выстрелами. Но, как и про Анну Гурееву, про него просто забыли.
12 мая 1942 года экспедиция вышла к обломкам самолета. На остатках фюзеляжа сидела Анна Гуреева.
Повернув голову и увидев мужа, она спросила:
— Ваня, ты, наверное, уже женился?
Иван Гуреев и в самом деле уже успел жениться, несмотря на то что с момента исчезновения его жены и двух сыновей не прошло и трех месяцев. Пока Анна боролась со смертью, ее супруг начинал новую жизнь.
На вопрос мужа «Где Саша?» Анна не ответила. Просто показала рукой на лежащий рядом с самолетом череп.
Против Княжниченко, Вихрова и Масловского возбудили уголовные дела за оставление в опасности. Они получили разные сроки. Княжниченко был отправлен на фронт в штрафбат. Судьба Ивана Гуреева и его другого сына Владимира неизвестна.
Анну Гурееву спасли. Она долго лечилась в психиатрической больнице. После больницы снова вышла замуж, у нее родились дети, потом внуки.
Она дожила до преклонных лет, но никогда больше не вспоминала о месяцах, проведенных в ледяном аду.