Моя жена Мила исчезла в четверг. Вместе с моей коллекцией виски тридцатилетней выдержки и, как позже выяснилось, с нашим бухгалтером Сергеем. Любитель сантехники и наливных полов.
Первым заподозрил неладное кот. Маркиз. Перс, стоимостью как мой первый автомобиль, с интеллектом огурца и выражением морды вечного прокурора. В ту пятницу он не стал есть паштет за двадцать евро из хрустальной пиалки. Вместо этого он уселся на подоконник в гостиной и, не отрываясь, смотрел на фикус.
— Что, Филадельфу тоже увезли? — поинтересовался я у кота.
Маркиз медленно повернул ко мне голову и выдал свой коронный взгляд: «Человек, ты не просто беден, ты банкрот. И не в финансовом смысле». Потом подошел, ткнулся мордой в ногу и поволок меня к тому самому фикусу.
Под ним лежала сережка. Не Милина. У Милы всё было от Тиффани и Картье. А это была безделушка из какого-то масс-маркета, в форме сердечка. Кот сел рядом, выгнул спину и стал смотреть на меня, как следователь на немого свидетеля.
Я вздохнул. Моя жизнь делилась на две эпохи: до того, как я послушался кота, и после.
Сразу я, конечно, пошел не в полицию, а к соседу Геннадию, бывшему оперу, ныне — гуру картофельного фермерства на балконе. Он выслушал меня, поправил семейные трусы и изрек:
—Виктор, в моей практике было три случая, когда животные указывали на преступников. Два попугая и один хорек. Все трое были умнее иного участкового. Где сережка?
Я показал. Геннадий покрутил её в пальцах, понюхал.
—Духи. «Красная Москва». Бабушка моего поколения. Твоя Мила этим не баловалась. А Сергей, бухгалтер твой, он какой?
—Аккуратный. В очках. Любит сантехнику.
—Сантехника, — хмыкнул Геннадий. — Классика. внушительный, руки в порядке. А духи старомодные… Это к маме. Или к любовнице со вкусом из прошлой жизни.
Кот, который пришел за мной, утвердительно мявкнул.
Так началась наша странная экспедиция. Я, бывший опер в трусах, и персидский кот, несущий в себе холодную ярость брошенного животного. Маркиз пошагово вел нас. Он привел нас в гараж, где тыкался лапой в пятно машинного масла на полу — ровно под местом, где стояла Милина Porsche. Потом уселся у мусорного бака во дворе и уставился на него так, что Геннадию пришлось его перевернуть. Среди объедков мы нашли чек из ювелирного — не на имя Милы. На имя некой Светланы К.
— Сантехника и Светлана с «Красной Москвой», — резюмировал Геннадий, вытирая руки о мои занавески. — Это пахнет не просто адюльтером, Виктор. Это пахнет планом.
План раскрылся с кошачьей прямотой. На следующий день Маркиз, проходя мимо прикроватной тумбочки, зацепился хвостом за провод и выдернул из розетки зарядку. Из-под кровати выкатился старый телефон Милы. Не тот, который она взяла, а предыдущий. Видимо, забыла.
Кот сел на него.
Разблокировать его было делом техники. Её пароль — дата рождения того самого Сергея. Романтика. Переписка была похлеще детектива. Они с Сергеем и этой самой Светланой, которая оказалась его… сестрой (вот это поворот!), планировали не просто сбежать. Они планировали меня банкротом сделать. Поддельные документы, вывод активов, долги на мое имя. А Porsche и виски — просто бонус.
Кот смотрел на экран, потом на меня. В его глазах читалось: «Я же говорил, что ты банкрот. Но теперь ты, по крайней мере, информированный банкрот».
Мы с Геннадием действовали быстро. Не как полиция, а как обиженные мужчины с котом-соучастником. Подкинули «улики» настоящим следователям, анонимный звонок, координаты их «любовного гнездышка» — квартирки Светланы, где пахло «Красной Москвой» и свежим силиконом.
Их взяли на выезде из города, в дорогом минивэне, который был куплен, как выяснилось, на мои же деньги. Мила кричала, что её оклеветали. Сергей пытался объяснить, что это легальная когда оптимизируешь. Светлана плакала и просила не трогать братца.
А Маркиз? Маркиз в тот вечер съел весь паштет. И уснул на моей подушке, заняв ровно две трети кровати. Его миссия была выполнена. Он очистил свою территорию от нерадивых двуногих, восстановил справедливость и подтвердил свой статус самого проницательного существа в доме.
суть в том? Никогда не недооценивайте кота. Особенно того, который смотрит на вас, как на финансовую ошибку. Он может не приносить тапки, зато он может принести улики. И сохранить вам если не брак, то хотя бы часть виски. Одну бутылку я, кажется, забыл в погребе. Пойду, проверю. С Маркизом, конечно. Он теперь мой официальный консультант по безопасности и качеству паштетов.
Конец.