Искал у матери в комоде заначку, а нашёл своё лицо. Увидел пачку пожелтевших писем, помещённых в обувную коробку, перевязанную голубой лентой, развязал, снял крышку, и, не вынимая, пальцами, стал перебирать конверты, проверяя, нет ли между ними купюр. Не верил, что все деньги мать и её муж хранят на банковских картах.
Наткнулся на фотографию, достал её просто так, из любопытства, и обнаружил собственную копию, ну, может быть, чуть старше, на чёрно-белом снимке, а на обратной стороне надпись: «Игорь» и дата, года за три до его рождения.
Удивление было настолько сильным, что на несколько минут, даже, забыл, зачем полез в комод. Сел на ковёр, поместив коробку между, длинных, едва, помещающихся в небольшой спальне, ног. Отчество - Александрович, зовут – Сергей. Отец погиб, когда ему было два года, ловил с друзьями рыбу на Ладоге, лодка перевернулась. Два его друга выплыли, а папа – нет. Всё это Сергей слышал не раз и от бабушки с дедом, родителей отца, и от матери. При чём тут Игорь?
- Сука, обманщица, - сказал он минут через пятнадцать, столько времени укладывалось в голове открытие, произнёс громко, в квартире было пусто и никто не мог его слышать.
Деньги, всё-таки, нашёл в неожиданном месте, в лазерном принтере фирмы Hewlett-Packard, случайно.
«У Ромкиной матери в спальне на комоде подсвечники стоят и фотографии в рамках, у Федькиной - телевизор, а у моей - ноутбук и принтер».
Мать дотрагиваться до её техники не разрешала, у сына - своя. Когда открыл крышку принтера, денег не увидел, потом повернул его на бок и потряс, выпала целая пачка купюр, спрятал в карман джинсов одну пятитысячную и две тысячных, остальное аккуратно сложил в принтер, так мать, скорее всего, не заметит пропажи: подумает, что взял муж, Костя, или же ошиблась, когда подсчитывала их. А Костя, козёл, промолчит, как всегда. Мало людей встречал Сергей которые так раздражали бы его, как отчим.
«Дурак, ноги ставит, как танцор из балета, носками в разные стороны, спина прямая, грудь вперёд, говорит напыщенно, занимается организацией концертов, платят ему прилично, мать и сама зарабатывает неплохо, перебьются без семи тысяч», - предположил он.
Если поклянчить, принялись бы спрашивать для чего, а он скрывал. Они с другом, Федей, собирали в его доме мощный компьютер для игр. Мама приятеля - учительница русского языка и литературы, в технике не разбирается, а отец ремонтирует мосты, работает вахтовым методом, то в одном конце страны, то в другом, приезжает редко. Дома Сергей такой компьютер держать не мог, его мать - программист и «шарит» в «компах» лучше него, и переписку может прочесть и объявления о продажах, правда, удачно продавать, пока, не получалось. Дома он ограничивается планшетом. Если мать узнает про игры, начнёт отметки проверять, съездит в бассейн к тренеру, не пропускает ли занятия, позвонит «немке», которой платят за «второй иностранный». Пристанет и будет давить, пока своего не добьётся. Жаль, что умер отец. Был бы жив, дал бы один раз, как Федьке его папаша, подзатыльник или ремнём, и потом забыл бы обо всём. Или не умер?
Послышался звук ключей. Пришла мать.
- Добрый день, дорогой.
Сергей не ответил.
- Что случилось, сынок?
Сбросила норковую шубку.
«Всегда красиво причёсана, дорого одета, и пахнет хорошо, блондинка, а не дура. На деньги, которые тратит кретин, Костя, на её «прикид», можно было бы не один процессор купить», - подумал Сергей и ответил резко:
- Да, ничего!
- Так, Серёжа, в чём дело?
- Ни в чём! Меня дед с бабушкой просили письма отца поискать, - соврал сын, - я полез в комод у вас в спальне, а там фотка мужика какого-то, на меня похож, или я на него.
- Я же им всё отдала, - у матери сморщилось лицо, как будто, съела целый лимон.
- Ты меня обманула, может быть, мой отец жив, а я столько лет ходил с тобой на чью-то могилу и терпел твоего Костю.
- Не Костю, а Константина Евгеньевича, заруби себе на носу, это на его деньги ты в спортивный лагерь ездил на Чёрное море и на Кипр. Неизвестно ещё кто кого терпит.
- Наплевать на спортивный лагерь, ты и деда с бабушкой обманула, я им всё скажу.
Лучше всего складывались отношения Серёжи с родителями погибшего отца, вернее, человека, которого до сегодняшнего дня считал отцом. Он чувствовал, что в их доме его любили просто так, не требуя взамен отличных оценок, результатов в плаванье, в английском и немецком.
- Нет, этого ты не сделаешь…
- Сделаю!
У матери затряслась голова, глаза стали бешенными, один ещё раз она выглядела так, когда нашла в его кармане папиросу-«беломорину», с набитой туда «травкой». Он хотел попробовать покурить, именно, дома, мало ли что случится после первой затяжки. Так и не попробовал, понял по реакции матери, что папироса эта представляет собой черту в его жизни, за которую заходить не следует. Понял, потому что увидел её такой в первый раз. Сейчас наступил второй.
- Не сделаешь, потому что ты - единственное, что осталось у них в жизни, единственное, понимаешь ли, засранец?! Когда-нибудь подумай о других, а не только о себе. Да, ты похож на своего папашу и внешне и внутренне. Это он должен был тебя воспитывать, а не я!
- Он жив или тоже умер? – Серёжа хотел настоящего отца, от которого не пахнет духами, который не поворачивает манерно, как женщина, голову, и не разговаривает с придыханием про театральные постановки или концерты.
- Не знаю! - рявкнула мать, - Садовая 18, номер квартиры не помню, вход в парадную с улицы, третий этаж и налево, раньше он жил там.
