Анна стояла у плиты и жарила котлеты, когда в дверь позвонили. Кто может приходить без звонка?
Максим сидел в комнате за компьютером и никак не отреагировал на звонок. Анна вытерла руки и пошла открывать. На пороге стояла его мать с огромной сумкой, за ней отец с двумя пакетами, а следом сестра мужа Светлана с двумя детьми.
— Здравствуй, Анечка! — Ирина Петровна широко улыбнулась и шагнула в квартиру. — Ну что, готова к празднику?
Анна смотрела на них и не понимала, что происходит. Родители Максима жили в другом городе. Они всегда предупреждали о визитах заранее.
— Простите, я не понимаю. Вы предупреждали, что приедете?
Свекровь уже стаскивала ботинки и оглядывала прихожую.
— Как это не предупреждали? Максим же звонил. Сказал, что будем у вас встречать Новый год. Всей семьёй, как в старые добрые времена!
Анна почувствовала, как у неё холодеют руки. Максим не говорил ей ничего. Вообще ничего. Они почти не разговаривали последние два месяца. После той ссоры, когда он в третий раз забыл забрать дочку из школы. После того, как Анна поняла, что больше не может.
— Максим! — позвала она.
Муж вышел из комнаты. Лицо виноватое, но с надеждой.
— Мам, пап, приехали! Проходите, проходите.
Он обнял мать, пожал руку отцу. Светлана уже вешала куртки сыновей в шкаф.
Анна подошла к мужу и тихо спросила:
— Можно поговорить на кухне?
Он кивнул. Они прошли на кухню. Анна закрыла дверь.
— Ты с ума сошёл?
— Аня, пожалуйста, не устраивай сцену. Это моя семья.
— Ты позвал их без моего ведома. Ты даже не спросил.
Максим вздохнул.
— Я хотел сделать сюрприз. Чтобы было по-настоящему. Чтобы мы вспомнили, как раньше. Семья, праздник, все вместе.
Анна рассмеялась. Коротко и зло.
— По-настоящему? Максим, мы с тобой не разговариваем уже два месяца. Ты думаешь, что праздник всё исправит?
— Думаю, что нам нужно попробовать. Ради Насти. Она же ждёт Новый год.
Вот оно. Ребёнок. Он всегда использовал дочку как аргумент. Анна знала, что скажет он именно это.
— Я не готовила на столько человек.
— Мама привезла продукты. Поможет тебе. Всё будет хорошо, Ань. Просто дай шанс.
Он смотрел на неё с такой надеждой, что Анне стало противно. Максим всегда верил, что всё само собой образуется. Что достаточно просто подождать, и проблемы исчезнут.
Она хотела сказать, что подала бы заявление на развод ещё вчера, если бы не праздники. Что решение принято. Что дочка переживёт развод легче, чем жизнь родителей в молчании. Но родственники стояли в прихожей и ждали.
— Хорошо. Но после праздников мы поговорим.
Максим обрадовался.
— Конечно, поговорим. Всё обсудим. Спасибо, Аня.
Он вышел к родным. Анна осталась на кухне. Котлеты подгорали. Она выключила огонь и прислонилась к холодильнику.
Следующий день Анна готовила. Ирина Петровна постоянно была рядом. Она резала овощи, варила мясо, жарила котлеты и непрерывно говорила. О том, что Максим такой молодец. Что он так старается для семьи. Что Анне нужно быть мягче и добрее. Что современные женщины слишком много требуют от мужчин.
— В наше время мы не устраивали истерик, — Ирина Петровна выкладывала котлеты на тарелку. — Мужчина должен быть главой семьи, а женщина — хранительницей очага.
Анна молча резала помидоры. Отвечать не было смысла.
Светлана появлялась на кухне периодически. Она садилась за стол, пила чай и задавала вопросы.
— Аня, а когда у вас второй будет? Насте уже восемь. Пора бы.
— Не планируем.
— Как это не планируете? А Максим хочет сына.
Анна не ответила. Максим не хочет сына. Максим вообще не хочет детей. Он забывает забирать из школы ту единственную дочку, которая у них есть.
Тридцать первого декабря Анна проснулась рано. Свекровь спала в их спальне, они с Максимом ночевали на диване в зале. Дочка Настя действительно была счастлива. Она обожала бабушку и деда. Она не видела, как мать стискивает зубы каждый раз, когда Ирина Петровна говорит что-то про семейные ценности.
Вечером они начали накрывать на стол. Анна нарезала овощи, выкладывала мясную нарезку, ставила салаты. Ирина Петровна заглянула и поморщилась.
— Ты слишком мало майонеза положила. Так будет сухо.
Анна молча добавила майонеза.
Стол был готов. Свекр смотрел старый фильм по телевизору. Дети носились по квартире с бенгальскими огнями. Максим улыбался, разговаривая с сестрой.
За столом начались тосты. Первым говорил свекр. Он говорил о семье, о традициях, о том, как важно держаться вместе. Потом говорила Ирина Петровна. Она говорила о том, что семья — это главное в жизни женщины. Что нужно беречь мужа и ценить его.
Анна сидела и смотрела в тарелку. Максим держал её за руку под столом. Крепко держал, будто боялся, что она встанет и уйдёт.
Светлана подняла бокал.
— За то, чтобы в семье всегда был мир. Чтобы женщины умели прощать, а мужчины — ценить. За любовь и терпение.
Все выпили. Анна тоже. Она пила и думала, что её терпение кончается. Что его уже почти нет.
Ближе к полуночи Настя уснула на диване. Её укрыли пледом. Взрослые сидели за столом и ждали боя курантов. Максим обнимал жену за плечи. Он выглядел счастливым. Наконец-то.
Ирина Петровна смотрела на них и улыбалась. Игристое развязало ей язык ещё больше.
— Вот видишь, Анечка, — она наклонилась через стол. — Видишь, какой у тебя муж? Золото, а не мужчина. Собрал всю семью, устроил праздник. А ты дулась на него. Хватит дуться. Пора и семью ценить.
Анна посмотрела на свекровь. Потом на мужа. Потом на всех остальных. Они сидели и смотрели на неё. Ждали, что она согласится. Что кивнёт. Что скажет что-нибудь про понимание и прощение.
Но Аня поставила бокал на стол.
— Ценить? Вообще-то я собираюсь подать на развод после праздников. С Новым годом.
Тишина была такая, что слышно было, как на кухне капает кран. Максим разжал руку на её плече. Ирина Петровна открыла рот, но не издала ни звука. Свекр уставился в тарелку. Светлана переглянулась с матерью.
— Аня, ты что несёшь? — Максим побледнел.
— То, что должна была сказать ещё два месяца назад. Я подам на развод после праздников.
— При детях? — Ирина Петровна повысила голос. — При всех? Ты с ума сошла?
— Я не сошла с ума. Я просто устала притворяться.
— Аня, пожалуйста, — Максим встал. — Не надо. Мы же всё обсудим потом.
— Нет. Обсуждать нечего. Ты думал, что если позовёшь родителей, я испугаюсь и стану снова удобной? Что давление заставит меня забыть, что ты забыл забрать дочку из школы? Что ты всё подряд обещаешь и не делаешь? Что мы не разговариваем месяцами?
— Аня, это всё решаемо. Не нужно драмы.
— Драма? Это не драма. Драма была всё это время. Когда я молчала. Когда терпела. Когда делала вид, что всё нормально.
Ирина Петровна встала из-за стола.
— Ты неблагодарная. Мой сын даёт тебе всё. Дом, ребёнок, семья. А ты?
— А я больше не хочу этого. Вашей семьи.
Настя проснулась от голосов. Она села на диване и заплакала. Анна подошла к дочке и обняла её.
— Мама, что случилось?
— Ничего, солнышко. Всё хорошо.
Но ничего не было хорошо. Максим стоял посреди комнаты и смотрел на неё как на чужую. Родители собирали вещи. Светлана уводила своих детей.
— Мы уедем завтра утром, — сказала Ирина Петровна. — Не хотим оставаться там, где нас не ценят.
Анна не ответила. Она держала Настю и гладила её по голове.
Когда родственники ушли спать, Максим сел на кухне напротив жены.
— Зачем ты это сделала?
— Потому что больше не могла терпеть.
— При всех. При родителях.
— Ты при всех устроил этот спектакль. Позвал их без предупреждения. Заставил меня играть счастливую жену.
— Я хотел спасти семью.
— Ты хотел надавить. Чтобы я не смела возражать. Чтобы боялась.
Максим молчал. Потом встал и ушёл на балкон. Анна осталась с дочкой. Настя уснула у неё на руках.
Она смотрела на спящего ребёнка и понимала, что точка невозврата пройдена. Что завтра начнётся новая жизнь. Без притворства. Без молчания.
Новый год встретили в тишине. Куранты били, а в квартире никто не поднимал бокалы.