Настенные часы на кухне в пригороде Чикаго показывали 2:15 ночи. Первое января 1958 года официально вступило в свои права, но, судя по состоянию кухни семьи Уилсонов, старый год уходил с боем, цепляясь за дверные косяки и опрокидывая салатницы.
Бетти Уилсон, образцовая домохозяйка, чьи пироги с лимонной меренгой обсуждали на трех соседних улицах, стояла посреди своего мятно-зеленого царства. Еще три часа назад она блистала в черном коктейльном платье, и ее жемчуг сиял ярче, чем люстра в гостиной. Сейчас же она была босиком — туфли-лодочки валялись где-то у холодильника, — а поверх элегантного платья был надет полосатый фартук «Лучший шеф-повар».
Рядом с ней, в позе мыслителя, решающего судьбы мира, застыл ее муж Боб. Он все еще был в смокинге, но тоже при фартуке и с кухонным полотенцем через руку. Боб смотрел на раковину так, словно там прятался советский шпион.
— Боб, — тихо сказала Бетти, оглядывая горы тарелок с недоеденным заливным и скелетами креветок. — Скажи мне честно. Мы приглашали на вечеринку стадо бизонов?
Боб потер подбородок, пытаясь вспомнить события последних четырех часов.
— Нет, дорогая. Это были всего лишь Джонсоны, Миллеры и твой кузен Эдди. Хотя Эдди ест за троих, так что, возможно, ты права насчет бизонов.
Кухня выглядела как поле битвы, где армия Оливье потерпела сокрушительное поражение от войск Игристого. На столешнице громоздились башни из грязного фарфора. Недоеденный окорок грустно смотрел на мир своим розовым срезом, словно спрашивая: «За что?». В раковине плавали окурки в чьем-то недопитом пунше, а пол был усеян конфетти и серпантином, которые, казалось, размножались почкованием.
— Я не знаю, с чего начать, — признался Боб, опасливо покосившись на шаткую стопку блюдец. — Если я вытащу нижнюю тарелку, эта конструкция рухнет, и мы разбудим детей. И, возможно, вызовем землетрясение в Иллинойсе.
Бетти вздохнула и поправила праздничный колпак, который съехал ей на ухо. Он придавал ей вид очень уставшего единорога.
— Знаешь, в журнале "Good Housekeeping" писали, что уборка — это отличный способ сплотить семью.
— В этом журнале также писали, что желатиновый салат с тунцом — это вкусно, Бетти. Я бы не стал им доверять, — парировал Боб.
Он осторожно взял бутылку из-под джина, потряс её, убедился, что она пуста, и с сожалением поставил обратно.
— Слушай, а может, мы просто переедем? — с надеждой предложил он. — Купим новый дом. С чистой кухней. Это кажется проще, чем отмыть ту сковородку из-под подливы.
Бетти хихикнула, завязывая пояс фартука потуже.
— Не искушай меня, дорогой. Но боюсь, ипотека нам этого не простит. Давай так: ты берешь на себя «Эверест» из тарелок в раковине, а я попытаюсь спасти остатки торта, пока они не превратились в биологическое оружие.
Боб кивнул, принимая свою участь. Он закатал рукава смокинга, обнажив запонки.
— Договорились. Но если я утону в этой мыльной пене, передай детям, что я любил их и что кузену Эдди больше никогда не наливать.
— Люблю тебя, герой, — улыбнулась Бетти, поднимая с пола бокал с остатками мартини. — С Новым годом!
— С Новым годом, — буркнул Боб, погружая руки в теплую воду и звякая первой тарелкой. — Надеюсь, 1959-й мы встретим в ресторане.
За окном была темная январская ночь, а на кухне двое людей в вечерних нарядах и фартуках начинали свою первую битву в новом году — битву за чистоту, порядок и спасение фамильного хрусталя.
Если интересно, прошу поддержать лайком, комментарием, перепостом, и даже может быть подпиской! Не забудьте включить колокольчик с уведомлениями! Буду благодарен!